Краткое резюме
Избирательная кампания на парламентских выборах в России в 2026 году проходила максимально скучно и незаметно для избирателя. Электоральное поле было заранее зачищено, и до регистрации, по сути дела, дошли практически исключительно представители парламентских партий. Конкуренция снизилась до минимума с 2011 года, а агитация со стороны оппозиции практически не велась.
Однако, по всей видимости, к концу лета менеджмент кампании перешёл от политического к силовому блоку Администрации президента. И без того зачищенных кандидатов продолжили снимать уже после регистрации. После того как Владимир Путин стал активно участвовать в кампании за Единую Россию, она стала гораздо более ястребиной, а KPI по явке и результатам правящей партии были повышены.
В результате голосование прошло необычайно дезорганизованно, отметившись большим количеством нарушений и принуждения избирателей. Итоговые результаты оказались ровно теми, которые предсказывали провластные СМИ до начала кампании: 60% явки, 58% за ЕР и 16 согласованных для оппозиции округов. «Единая Россия» получила самую большую фракцию в своей истории. При этом общая структура из 5 партий в парламенте сохранилась. Однако независимый анализ оценивает реальную явку в 40%, а реальный результат партии власти в 34%.
Результаты выборов
По официальным результатам выборов в Госдуму в 2026 году явка составила 59,32% — на 8 п. п. выше, чем в 2021 году. «Единая Россия» набрала 57,83% голосов — на 8 п. п. больше, чем на прошлых выборах. На 10 человек выросло также и количество её одномандатников. В итоге правящая партия нарастила свою фракцию в парламенте на 31 депутата — до 355 человек. Ожидается, что депутатские мандаты от ЕР получат по меньшей мере 49 человек в статусе ветерана СВО. Несмотря на то что по спискам результат Единой России не рекордный — в 2007 году было 64,3%, — за счёт одномандатников фракция ЕР в Думе будет рекордно большой, продолжая консолидацию российского авторитаризма вокруг доминирующей партии и его сближение с центральноазиатскими и китайской моделями.
Независимый анализ, однако, показывает, что явка и доля голосов за Единую Россию были завышены почти вдвое. «Новая газета Европа» использовала метод Шпилькина, чтобы очистить результаты выборов от фальсификаций. Её аналитики пришли к выводу, что реальный результат партии власти был в районе 34% голосов, что примерно соответствует её рейтингам по разным опросам. Такой же результат получили и аналитики «Важных историй». Реальная явка, скорее всего, составила в районе 40%.
Судя по неожиданному предвыборному обращению Путина, такой высокий результат, скорее всего, был необходим для демонстрации консолидации общества вокруг не пользующегося народной поддержкой конфликта с Украиной. Непопулярные решения начались уже на следующий день — министр финансов Антон Силуанов заявил о сокращении гражданских расходов бюджета ради войны, а в новом проекте бюджета предложили опять повысить налоги.
Полученные в итоге цифры отражают ровно те KPI, о которых писала «Медуза» на основе заявлений провластных СМИ накануне кампании: явка 50–60% и голоса за Единую Россию в диапазоне 55–60%. Точным оказался также и прогноз РБК относительно согласования 16 округов для одномандатников от оппозиции. Издание верно предсказало 13 из 16 победивших одномандатников. Два прогнозируемых мандата от ЛДПР и один от «Новых людей» достались другим кандидатам. Один — кандидатке от КПРФ на севере Санкт-Петербурга, оппонент которой от «Единой России» не имел денег на избирательном счету, по сути почти не вёл кампании и выдвигался не в том округе, который он представляет в городском Заксобрании. Ещё 2 достались самовыдвиженцам, против которых ЕР не выставляла своих кандидатов.
При этом КПРФ потеряла с прошлых выборов 5 п. п. и 4 округа, получив 13,81% по спискам и 5 одномандатников. СРЗП потеряла 2,5 п. п. и 4 одномандатников. В итоге партия едва преодолела 5%-й барьер, получив на доли процента больше необходимого, по всей видимости, с помощью манипуляций со стороны ЦИК, а также получив четыре одномандатных округа. ЛДПР, напротив, улучшила свой результат, несмотря на невнятную кампанию, прибавив 1,5 п. п. и набрав 8,98% и получив два одномандатных округа. Также выросли и «Новые люди», набравшие на 2,5 п. п. больше — партия получила 7,96% голосов, но не выиграла ни одного округа.
Интересно, что «Яблоко», списки которого были сняты с федеральных и большинства региональных выборов, было допущено до выборов в Новгородской области, где оно в 2021 году набрало 3,83% голосов. В этот раз оно получило там 6,38%, несмотря на то, что все его заметные кандидаты в регионе, кроме зампреда партии, не были допущены до выборов. Вероятно, именно ради этого лидер партии Николай Рыбаков вынужден был призвать избирателей портить бюллетени. Таким образом, партия сохранит за собой парламентскую квоту на следующих выборах и ей не надо будет собирать подписи для выдвижения кандидатов, что сделало бы её выдвижение невозможным. Однако тот факт, что партия не смогла принять участие в текущей федеральной кампании, создаёт для партии опасность ликвидации до следующих выборов.
Социальные настроения накануне голосования
Как мы писали в предыдущей части доклада, с начала 2026 года происходило обвальное падение рейтингов власти, вызванное блокировками интернета, повышением налогов, неудачами на фронте и затянувшейся войной. С начала года все основные показатели поддержки властей снизились в среднем на 10 п. п. В марте рейтинги Единой России по опросам ВЦИОМ даже падали ниже 30%.
Однако во второй половине лета правительству удалось остановить это падение, вернув часть бонуса, который дало властям объединение вокруг флага, связанное со вторжением в Украину. По оценкам ФОМ и ВЦИОМ, к выборам правящая партия подошла с рейтингом на 5–8 п. п. выше, чем в 2021 году. Стоит, однако, отметить, что ВЦИОМ специально менял методологию опросов, чтобы повысить результаты Единой России, а результаты опросных служб постоянно подозрительно расходились на протяжении избирательной кампании.
При этом, по данным Левада-центра, тревожность граждан продолжала расти, а их экономические ожидания и одобрение действий властей продолжали падать. Одновременно, по опросам ФОМа и ВЦИОМа, оценки деятельности властей стабилизировались на довоенных уровнях, в то время как социальные ожидания продолжали ухудшаться.
По всей видимости, стабилизация связана сразу с несколькими факторами. Во-первых, с предвыборной кампанией, которая традиционно повышает рейтинги властей. Во-вторых, с нормализацией некоторых факторов, составлявших то, что мы в прошлой части описывали как «идеальный шторм», либо с адаптацией граждан к создаваемым ими неудобствам. Так, хотя блокировки интернета продолжились, их интенсивность немного снизилась, и стабилизировалась работа «белых списков», предоставлявших доступ к самым важным сервисам. Часть граждан при этом удалось выдавить в государственный мессенджер Max, тогда как другие научились пользоваться ВПН-сервисами, в том числе позволяющими сохранять связь даже во время шатдаунов.
Во второй половине июля украинские атаки переключились с НПЗ на склады Wildberries, благодаря чему остановился рост цен на бензин. В то же время властям удалось наладить систему снабжения, разделив ограничения спроса за счёт субсидируемых заправок со сравнительно низкими ценами и длинными очередями и заправок с рыночными ценами и короткими очередями.
Наконец, произошла очередная технологическая адаптация со стороны российской армии, так что она начала перехватывать инициативу в воздушной войне. В начале августа около 40% респондентов ФОМ называли среди самых заметных событий недели события, связанные с войной в Украине, и при этом более половины из этих респондентов вспоминали атаки на российские территории. К началу сентября ситуация перевернулась, и респонденты стали вдвое чаще упоминать атаки на украинские объекты, чем на российские. Аналогичную ситуацию показывает и Левада-центр: в июле 26% респондентов упоминали налёты БПЛА и лишь 1% говорил об ответных ударах, а в августе упоминания украинских атак снизились до 20%, а успехи на фронте подросли до 4%.
Таким образом, можно говорить о том, что ухудшение оценок деятельности российской власти весной — в начале лета было связано с ощущением потери контроля над ситуацией в стране и на фронте, тогда как стабилизация этих оценок стала возможна благодаря восстановлению видимости государственного контроля, несмотря на продолжающееся ухудшение экономической ситуации. Эта стабилизация, однако, была достигнута во многом за счёт продолжения беспрецедентного вливания денег в экономику и внепланового наращивания дефицита бюджета.
Ход кампании
Сжатие конкуренции
Кампания этого года охарактеризовалась резким сжатием поля политической конкуренции. С 2016 года количество партий снизилось с 74 до 17, а количество участников выборов упало с 14 до 10. Ниже количество участников было только в 2011 году: тогда в выборах участвовали всего 7 партий, а «Единая Россия» единственный раз за время своего существования потеряла конституционное большинство в парламенте. Ни одна партия, не имеющая льготы, вообще не выдвигала кандидатов по мажоритарным округам. 64,5% выдвинутых кандидатов — это кандидаты от парламентских партий. Число зарегистрированных кандидатов сократилось с 2037 в 2021 году до 1593 в этом (то есть на 22%). В среднем на округ приходилось 7,08 кандидата.
Продолжило сокращаться и количество самовыдвиженцев: в 2016 году их было 300, из них зарегистрировано 23, в 2021 году их было 174, зарегистрировано 11, а в 2026 году было выдвинуто 83, а зарегистрировано всего четыре. Во всех четырёх случаях соперники этих кандидатов от ЕР сняли свои кандидатуры.
Впервые в новейшей истории выборов Госдумы выдвижение кандидатов и партийных списков по округам произвели только партии, имеющие льготу при регистрации кандидатов, ни одна другая партия даже не пыталась произвести выдвижение. Это связано в основном с тем, что выстроенная система регистрации кандидатов по подписям представляет собой непреодолимый барьер для тех, кто не пользуется содействием администраторов выборов, а снятие кандидатов и лишение мандатов стали возможны на любом этапе, так что статус кандидата и депутата перестал предоставлять защиту от административного давления.
Продолжалось это сжатие и в процессе избирательной кампании. Самым заметным его примером стало, конечно же, снятие с выборов федерального списка партии «Яблоко» через две недели после регистрации, что не было характерно для предыдущих избирательных кампаний. Изначально партия была допущена до выборов, несмотря на то, что с начала войны она последовательно и открыто продвигает антивоенную повестку. После этого в соцсетях началась массовая низовая кампания, в рамках которой люди постили яблоки, чтобы просигнализировать поддержку партии и приверженность идее заключения мира с Украиной. К этой кампании присоединились как эмигрировавшие оппозиционеры, единогласно поддержавшие партию, так и сравнительно неполитизированные блогеры, такие как Некоглай и Даня Милохин, которые были выдавлены из страны во время войны. Рейтинги партии, более десяти лет державшиеся в районе 1%, внезапно, по опросам ФОМ, к началу августа поднялись до 4%. По оценкам службы ExtremeScan на начало сентября, если бы «Яблоко» осталось в бюллетене, оно могло бы набрать до 24,6% голосов определившихся избирателей, став второй партией после Единой России, которая в таком случае набрала бы 31,8% голосов.
Поэтому неудивительно, что 10 августа список Яблока был снят с выборов по иску партии «Родина», обвинявшей яблочников в получении финансирования из-за рубежа, нарушении авторских прав, агитации через запрещённые в России площадки (Facebook и Instagram) на страницах лиц, признанных иноагентами, якобы потратив на это в обход избирательного фонда более 55 млн рублей, а также в экстремизме в связи с лозунгом партии «За мир и свободу».
Отмена регистрации списка Яблока спровоцировала каскад других исков со схожими претензиями, обозначив явный переход управления выборами от политического блока Администрации президента к силовому. В результате с выборов были сняты все списки Яблока на выборах в региональные парламенты, кроме списка в Новгородской области. Также были сняты более 40 одномандатников — абсолютное большинство из них от Яблока, потерявшего 28 кандидатов, или четверть от всех выдвинутых. Следом за ним пострадали кандидаты КПРФ — их было снято как минимум 8. Причём одного кандидата, Михаила Матвеева, партии удалось отбить и восстановить его регистрацию, но выборы он всё равно проиграл. В исках в основном упоминались посты про Алексея Навального и его структуры, нарушение авторских прав (например, на шрифты Microsoft, логотип Альфа-банка на попавшем в кадр чеке или советские песни), упоминание объявленных экстремистскими Facebook и Instagram либо наличие акций иностранных компаний. Естественным образом, наличие тех же «проблем» у кандидатов Единой России властями игнорировалось.
Кроме того, партии и сами снимали своих кандидатов по запросам местных администраций. КПРФ по решению партийного руководства исключила из своего списка одного кандидата, «Новые люди» — четырёх, ЛДПР — трёх; больше всего исключённых, впрочем, оказалось у «Родины» и других непарламентских партий (более 30 человек). Всего же решениями партийного руководства были исключены из списков 42 зарегистрированных кандидата. Также самостоятельно сняли свои кандидатуры несколько представителей Яблока, не желавших дробить оппозиционные голоса либо столкнувшихся с угрозами. Таким образом, помимо федерального списка «Яблока», лишенными регистрации оказались около 75 кандидатов в депутаты.
Самым заметным стало снятие кандидата от Новых людей в Краснодарском крае Александра Барашкова. Партия заявила, что он был снят по формальным критериям, поскольку не предоставил свою программу, агитационные материалы и списки наблюдателей. Источники местного издания «Город» утверждают, что администрация потребовала снять кандидата, потому что он пытался организовать независимое наблюдение на выборах. Однако сравнение профилей кандидатов показывает, что его профиль был очень похож на профиль кандидатки от Единой России Галины Головиченко — оба занимаются провоенной благотворительностью — так что его присутствие делало выборы в округе значительно более конкурентными и давало шансы на победу кандидату КПРФ. Этот кейс отражает общий паттерн всех снятий после регистрации: кандидаты снимались не из-за того, что они говорили или какой идеологии придерживались, а потому что вели кампанию, организовывали независимое наблюдение и нарушали баланс на выборах, делая округа конкурентными и повышая вероятность поражения согласованных для победы кандидатов.
Обход острых тем
Сужение конкуренции проявилось и в содержании самой кампании. Взлёт популярности и последующее снятие Яблока во многом задали границы и направление дискуссии о войне. После исключения партии тема мира стала появляться и у других участников, но в значительно более осторожной форме. «Новые люди» включили в предвыборную программу «скорейшее наступление долгосрочного мира» как один из трёх главных запросов общества. Отдельные кандидаты КПРФ также стали агитировать с призывами к миру — никто из них, однако, не выиграл.
Согласно мониторингу Атласа выборов, на федеральном телевидении на протяжении кампании постоянно появлялись сюжеты о кандидатах-участниках войны, помощи фронту, ветеранам и поддержке участников боевых действий всеми парламентскими партиями. В то же время в социальных сетях и уличной агитации «Единая Россия» преимущественно занималась институциональной и бытовой повесткой — благоустройством, ЖКХ, здравоохранением, образованием и социально-экономическими достижениями. Действующие депутаты партии фактически превращали кампанию в отчёт о проделанной работе.
Остальные партии также концентрировались на социальных и локальных вопросах. При этом Атлас отмечает, что поддерживающие войну партии в обычной агитации избегали обсуждать наиболее чувствительные последствия продолжения боевых действий — мобилизацию, топливный кризис, отключения интернета и разрушение инфраструктуры — и переносили разговор о войне на поддержку ветеранов, мобилизованных и оборонных предприятий. Тема СВО оставалась рамкой, которую можно было критиковать лишь на уровне социальной политики и распределения ресурсов, не переходя к критике самого военного курса.
По данным Атласа, агитация Яблока столкнулась с препятствиями как минимум в 21 регионе: ролики и тексты направлялись на проверки, СМИ отказывались их распространять, а в отдельных случаях из программ требовали убрать слова «мир» и «прекращение огня». При этом ограничения агитации не были исключительной особенностью Яблока: кандидатов других партий лишали помещений для встреч, срывали мероприятия, изымали и демонтировали наружную агитацию.
Отсутствие денег
Ещё одной особенностью кампании стало заметное сокращение ресурсов, доступных для предвыборной агитации. По данным «Медузы», бюджеты кампаний Единой России в ряде регионов сократились примерно на треть. Источники издания связывали это не только с общей экономической ситуацией, но и с сокращением неформального финансирования со стороны бизнеса: в прежние годы значительную часть ресурсов «чёрных касс» обеспечивали крупные компании и региональный бизнес, возможности которых существенно сократились из-за общего ухудшения финансовой ситуации и роста налогов. К тому же сами бизнесмены стали заметно реже пытаться получить мандаты, поскольку они больше не дают им защиты или возможностей по получению госсубсидий, но зато привлекают внимание силовиков и международные санкции.
Тем не менее к середине августа фонд Единой России достиг установленного лимита в 700 млн рублей, тогда как ЛДПР собрала около 302,5 млн, КПРФ — 90 млн, Справедливая Россия — 44 млн, «Новые люди» — 24 млн, а «Яблоко» — 7,35 млн. Для сравнения, в 2021 году ЛДПР полностью наполнила свой избирательный счёт до 700 млн рублей, а «Новые люди» имели 363 млн. В результате в большинстве округов присутствовали всего 1–2 кандидата от оппозиции, у которых на избирательном счету было больше полумиллиона рублей, тогда как у всех остальных практически не было денег и они почти не вели кампании. Кандидаты от Единой России в то же время по большей части имели бюджеты от 20 млн рублей и пользовались поддержкой местных администраций и служб ЖКХ, которые распространяли их агитацию и уничтожали агитацию соперников.
Традиционно крупными донорами единороссов стали исключительно федеральный и региональные фонды «развития и поддержки сотрудничества». Это карманные НКО «Единой России», которые в добровольно-принудительном порядке наполняются бизнесменами-депутатами от партии власти и просто лояльными ей предпринимателями.
Отсутствующие кампании
Большинство комментаторов отмечают, что текущая кампания — самая скучная в истории российских выборов. Администрация президента явно поставила себе целью привлечь к ним как можно меньше внимания избирателей, чтобы привлечь к выборам исключительно административно зависимый электорат.
Однако отсутствие денег — не единственная причина невидимости кампаний. Большинство кандидатов выполняли роль статистов, изображающих разнообразие и многопартийность, но даже не пытающихся бороться за внимание избирателей. В результате они не пользовались даже бесплатными возможностями донести до них свои идеи и в основном не ходили на теледебаты, а те, кто приходил, чаще всего были очень плохо подготовлены и не могли связать и двух слов. Всерьёз кампанию вели только единицы, рассчитывавшие повысить свою узнаваемость среди избирателей, чтобы строить долгосрочную политическую карьеру.
Политолог Александр Кынев отмечает, что в июне политтехнологи и партии ещё готовились проводить содержательную кампанию. Однако во второй половине лета они стали получать звонки от местных администраций с угрозами нехаризматичным политиком нехаризматичным политиком и требованиями отказаться от активной агитации. В результате многие штабы были распущены, наружная реклама в большинстве регионов так и не появилась, листовки и газеты практически нигде не раздавались, и до начала сентября, когда снимать кандидатов уже стало нельзя, агитация практически не велась. Кампания оказалась настолько незаметна, что 33% опрошенных ВЦИОМ 12 сентября даже не видели агитации в последние три месяца. При этом 46% респондентов видели агитацию Единой России, но только в среднем по 20% видели материалы каждой из остальных партий парламентской пятёрки.
За всю кампанию шесть крупнейших телеканалов выделили партийной повестке чуть более 16 часов, причём более половины этого времени — 504 минуты — пришлось на Единую Россию. Максимальный недельный объём пришёлся на освещение съезда ЕР: телеканалы посвятили выборам 278 минут, и практически весь этот всплеск был связан с освещением правящей партии. После этого внимание быстро сократилось: на предпоследней неделе оно составляло уже 78 минут. При этом ЕР сохраняла преимущество не только по объёму, но и по качеству присутствия: её сюжеты были в среднем длиннее, чаще содержали прямую речь и систематически имели позитивную тональность; на протяжении кампании именно ЕР оставалась партией с наиболее благоприятным освещением.
Остальные партии получали на ТВ значительно меньше внимания, а их присутствие часто сводилось к отдельным инфоповодам и процедурным событиям, тогда как тональность освещения их деятельности была в основном позитивно-нейтральной. Интересно, что после снятия Яблока на ТВ начали уделять внимание Зелёным — они стали единственной непарламентской партией, получившей больше 5 минут эфирного времени, причём их повестка по поддержке малого бизнеса, благоустройству и борьбе с домашним насилием существенно пересекалась с повесткой Новых людей.
В социальных сетях кампания была существенно активнее, чем на телевидении, однако её динамика сочетала быстрое затухание интереса с масштабным централизованным тиражированием контента. После всплеска на второй неделе, когда после съезда Единой России было зафиксировано 230,8 тыс. публикаций, объём постинга снизился до 162,2 тыс. уже на третьей неделе, а к началу сентября — до 136,9 тыс.; просмотры и вовлечённость также сокращались, хотя медленнее, поскольку внимание всё чаще концентрировалось на отдельных резонансных событиях — снятии Яблока, дебатах и снятии кандидата КПРФ Николая Бондаренко, скандальных заявлениях и конфликтах кандидатов.
При этом количественные показатели партийного присутствия во многом формировались сетями однотипных региональных и официальных групп: у Единой России тысячи страниц органов власти, муниципалитетов и бюджетных учреждений регулярно размещали идентичные материалы, у Справедливой России сеть небольших онлайн-групп обеспечивала десятки тысяч упоминаний, а у ЛДПР около 200 почти одинаковых страниц дали 8,58 млн просмотров при лишь 11 тыс. реакций и комментариев; Атлас также фиксировал сети анонимных Telegram-каналов, где копии публикаций получали в среднем около одного просмотра и ноль реакций. Поэтому формальный объём присутствия партий существенно расходился с реальным интересом аудитории: наиболее живую реакцию вызывали не массовые потоки однотипной агитации, а отдельные политические конфликты и резонансные высказывания, тогда как значительная часть сетевой активности распространялась через фактически пустые или «мёртвые» публичные страницы.
Позиционирование партий и их электорат
«Единая Россия»
Правящая партия является партией государственной бюрократии. Она обычно опирается на кандидатов, обладающих ресурсами и связями, которые в условиях низкой явки могли помогать мобилизовывать местные социальные сети в свою поддержку. Традиционно её списки формируются из представителей местных администраций: мэров, губернаторов, директоров школ и больниц, ректоров университетов, деятелей культуры и спорта и т. д. Агитация обычно ведётся под видом отчётов инкумбентов о проделанной работе. Её ядерным электоратом являются женщины 45+, занимающие административные позиции в большинстве госучреждений.
В этом году, однако, эта схема была во многом нарушена. Партия выдвинула гораздо меньше представителей крупного бизнеса, а также деятелей культуры и спорта, чем обычно, заменив их участниками СВО, у которых нет никакой узнаваемости — таких кандидатов оказалось 32 человека в списках Единой России и 17 одномандатников, некоторые из которых также присутствуют в списках. Это фактически перенесло ответственность за их продвижение на местные администрации, растянув и без того уменьшающиеся ресурсы. Ситуация усугубляется тем, что именно ядерный электорат партии оказался больше всего затронут последствиями войны.
Это противоречие проявилось и в самой кампании, которая со второй половины лета оказалась неожиданно ястребиной. Ещё в самом её начале один из идеологов ЕР, депутат Олег Матвейчев, заявил, что голос против Единой России — это голос за Зеленского. В соцсетях и наружной агитации партия старалась фокусироваться на социально-экономической повестке: благоустройстве, ЖКХ, здравоохранении, образовании, социальных выплатах и демонстрации результатов работы власти. Однако в кампанию партии активно включился Владимир Путин, активно ездивший по восточным регионам страны, до которых пока не достают украинские беспилотники. Он повсеместно говорил о теме, которая, по опыту предыдущих выборов, отталкивает электорат и которой кандидаты в основном старательно избегали: войне. Причём провоенная повестка в его выступлениях тоже начала сильнее всего проявляться в августе. Чиновники активно готовили население к долгому противостоянию, отметая всякие надежды на скорое завершение конфликта. В результате на ТВ повестка партии оказалась сфокусирована тоже во многом вокруг конфликта с Украиной, напрочь связав партию с поддержкой вторжения.
ЛДПР
Либерально-демократическая партия России, вопреки названию, является партией ультрапатриотов-националистов. Она традиционно вела кампании вокруг защиты интересов русских и борьбы с миграцией и в этот раз только сделала ещё больший упор на эти темы, позиционируя себя как партию силовиков и подчёркивая присутствие в списках ветеранов СВО, волонтёров и представителей силовых структур. Её расхождение с Единой Россией не столько в том, что она недовольна войной, сколько в том, что её представители считают, что война ведётся недостаточно эффективно.
Имидж ЛДПР крайне пострадал из-за смерти её основателя Владимира Жириновского ещё в начале войны. Новый руководитель партии Леонид Слуцкий, возглавляющий все её списки, является крайне нехаризматичным политиком и при этом переделывает партию под себя, выдавливая оттуда сторонников Жириновского. В результате партия столкнулась с масштабным кадровым обновлением. Многие политики ушли из неё к Единой России и Новым людям или не стали переизбираться. Так что, несмотря на самый большой бюджет среди оппозиционных партий и благоприятствование со стороны властей, по опросам её популярность оставалась на том же уровне, что и в 2021 году.
Она стала единственной партией, которая вела агитацию в каналах Z-военкоров. Интересно, что и сами военкоры активно высказывали недовольство Единой Россией и призывали свою аудиторию фактически к тому же, к чему ранее призывали структуры Навального: к консолидированному протестному голосованию. Правда, в отличие от либеральной оппозиции, которая предлагала выбирать в основном между «Яблоком», Новыми людьми и КПРФ, военкоры призывали голосовать за любую проходную партию, кроме ЕР и Новых людей — то есть за ЛДПР либо КПРФ.
В этом плане они оказались гораздо более сплочёнными, чем представители либеральной оппозиции, более или менее единогласно выступив против абсентеизма на выборах. В либеральном лагере ФБК и Максим Кац смогли объединить усилия и согласовать единый список для консолидированного голосования. Они создали сайт с очень детальным анализом и большим количеством данных по кандидатам и результатам голосования. Лишь один из поддержанных этими силами кандидатов — Олег Смолин, выдвигавшийся в Омске от КПРФ — победил в своём округе, обогнав единоросса, располагавшего многократно меньшим бюджетом, на полпроцента. Однако в целом этот лагерь раскалывался между призывами не ходить вообще и разрозненными списками, предлагающими свои варианты кандидатов, которых стоит поддерживать.
КПРФ
Коммунистическая партия традиционно является партией канализированного социального недовольства. Один из наиболее сильных маркеров избирателей КПРФ — ухудшение материального положения. Поддержка КПРФ выше среди тех, кто в последний год стал жить хуже. С этим сочетается политическое недовольство: её сторонники чаще считают российское общество разобщённым, среди них самая высокая после «Яблока» доля (37%) тех, кто считает, что Путин не справляется со своими обязанностями и потому нужен новый лидер (53%). В сравнении с остальными парламентскими партиями КПРФ выступает как наиболее радикальная оппозиция истеблишменту и статусу-кво.
При этом у неё исчезла прежняя поколенческая специфика — теперь поддержка партии равномерно распределена по возрастам, а не сосредоточена среди ностальгирующих по СССР пенсионеров. Партия привлекает людей, проигравших от существующего порядка, причём этот «проигрыш» и социальный, и материальный. Низкое социальное положение её избирателей совпадает с положением избирателей ЕР и ЛДПР, но его динамика больше похожа на более состоятельный электорат Новых людей и Яблока, избиратели которых говорят об ухудшении финансовой обстановки.
Соответственно, и кампания партии сфокусировалась, как обычно, на социальных вопросах: топливном кризисе, неравенстве, инфляции. При этом партия формально выступает в поддержку войны, критикуя недостаточную, по её мнению, поддержку мобилизованных, ветеранов и оборонных предприятий, но отдельные её кандидаты занимают откровенно антивоенные позиции, больше свойственные Яблоку. В связи с этим неудивительно, что после снятия Яблока значительная часть его электората досталась именно КПРФ. Также неудивительно, что коммунисты стали второй целью государственных репрессий после яблочников.
«Новые люди»
По своим социальным характеристикам избиратели Новых людей наиболее близки к Яблоку: это молодые образованные городские жители со средним достатком и выше. Их программа также во многом похожа, поскольку она пытается интегрировать традиционную для либерального электората поддержку женщин и малого бизнеса. Поэтому обычно эксперты отмечают, что «Яблоко», по изначальному плану Администрации президента, должно было выступать спойлером Новых людей, ограничивающим их аудиторию. Однако, в отличие от сторонников Яблока, которые выступают против войны по морально-этическим соображениям, избиратели Новых людей недовольны ей прагматически, потому что она мешает их повседневной жизни. После снятия Яблока большая часть его электората перешла именно к Новым людям, а власти, очевидно, начали вкладывать ресурсы в раскрутку Зелёных, продвигающих схожую платформу.
Партия старается нейтрально высказываться о войне, отметив, однако, в своей программе необходимость скорейшего установления долгосрочного мира как один из основных запросов избирателей. Ещё до начала кампании она выступала против любых накладываемых государством на граждан ограничений, чем обеспечила себе рост симпатий избирателей весной. После этого против ограничений, в первую очередь в интернете, стали активно выступать и другие партии — больше всего это стала делать КПРФ. При этом «Новые люди» выступают как умеренная модернизационная оппозиция, старающаяся выстраивать компромиссы с властью, чтобы добиться изменений.
СРЗП
Справедливая Россия переживает период упадка и распада. Её позиционирование оказалось противоречивым и невнятным, разрываясь между традиционной для партии социальной повесткой, призванной оттягивать электорат КПРФ, и добавившейся после слияния с партией «За правду» националистической повесткой, более свойственной ЛДПР. На этот раз партия ещё больше стала заходить на территорию ЛДПР, активнее продвигая борьбу с миграцией. Большое количество ярких политиков, ранее составлявших основу имиджа партии, ушли к Новым людям и Зелёным, потому что их отпугнул кризис партии, националистическая повестка и её связи с Евгением Пригожиным. Лидер партии Сергей Миронов посреди кампании получил травму, попал в больницу и пропал из публичного поля, а в партии началась борьба за руководство. Крупные инвесторы от партии тоже в основном отвернулись. Партия до последнего момента находилась на грани прохождения в Госдуму, и ЦИК, вероятно, пришлось добавить ей голосов, чтобы сохранить фракцию в парламенте.
Ход голосования
Прошедшее голосование оказалось самым хаотичным и дезорганизованным за всю постсоветскую историю, что, вероятно, связано с переходом менеджмента кампании от политического к силовому блоку в середине лета. Дистанционное голосование сбоило либо иногда вовсе не работало, из-за чего избирателям предлагали постоять в электронных очередях. Заявленное количество проголосовавших на многих участках не сходилось с реальным количеством подписей в книгах избирателей. На выборах в Заксобрание Кировской области попросту забыли вписать в бюллетени двух кандидатов, из-за чего выборы пришлось перенести на следующий год. В Москве из-за сбоя электронной системы регистрации избирателей прекратили выдавать бумажные бюллетени, из-за чего перед участками образовались многочасовые очереди — что характерно, это произошло именно в последний день голосования, в который призывала приходить оппозиция. В итоге многие москвичи так и не смогли проголосовать, а в традиционно крайне оппозиционном городе повсюду победила «Единая Россия».
Все независимые наблюдательские структуры были разрушены и запрещены, права наблюдателей существенно ограничены, так же как и возможность независимого наблюдения через видеозаписи, которая составляла гордость российской избирательной системы в прошлом. Почти 1300 наблюдателей от Яблока и КПРФ не были допущены на выборы. Те, что всё же были допущены, сталкивались с угрозами и силовым давлением со стороны полиции, а также получали повестки от военкоматов в дни голосования. В результате количественно сообщений о нарушениях было меньше. Однако те, что всё же были зафиксированы, оказались более грубыми и масштабными, чем это было ранее. На участках, где присутствовали независимые наблюдатели, явка была в полтора, а доля Единой России — в два раза меньше, чем там, где их не было, даже когда участки находились в одном здании.
Формально на большей части территории России выборы проходили три дня, что существенно ограничивало возможность контролировать сохранность сейф-пакетов, в которых хранились уже поданные голоса. Наблюдатели неоднократно фиксировали подмену или вскрытие сейф-пакетов, а также фальсификацию подписей членов комиссий на них или присутствие людей на избирательных участках по ночам. Несмотря на ограничение доступа к видеонаблюдению, с помощью камер всё же удалось зафиксировать многочисленные вбросы бюллетеней.
На оккупированных территориях Украины и в приграничных областях голосование началось ещё в конце августа. При том что местные избиркомы отчитались о рекордной явке (в районе 80%), местные жители отмечали отсутствие кампании и отсутствие интереса избирателей. Находившиеся на фронте солдаты сообщали, что их принуждают голосовать за Единую Россию под угрозами отправки в штурм. Важным отличием этих выборов стали многочисленные сообщения о принуждении к голосованию за партию власти — раньше те, кто принуждал к голосованию, кичились тем, что не говорили, за кого конкретно голосовать, а якобы просто повышали явку.
Явка также стала отдельным предметом фальсификаций. Половина всех пришедших избирателей проголосовала в первый день, который у большинства людей был рабочим. Отовсюду поступали сообщения о принуждении к голосованию на рабочем месте, причём зачастую под наблюдением начальства. Там, где не требовали голосовать на рабочем месте, работодатели получали от системы ДЭГ и электронного учёта избирателей информацию о том, проголосовали их сотрудники или нет. В большом количестве регионов зафиксирована рисовка явки — на множестве участков её уровень оказывался одинаковым, выстраиваясь в ровную линию при анализе. В Дагестане сотрудники территориальной избирательной комиссии, видимо, решили покреативить и нарисовали горы явкой на разных участках.
Давление распространялось и на самих кандидатов: помимо снятий с выборов по формальным основаниям, сообщалось о слежке, угрозах и даже исчезновении одной из кандидаток во время кампании. В отдельных регионах наблюдатели и кандидаты сталкивались с физическим давлением, вмешательством полиции и другими формами запугивания, что дополняло административный контроль над избирателями.
Наблюдатели сообщали о массовых вбросах при надомном голосовании, в том числе о случаях, когда после выездного голосования комиссии возвращались с переносными урнами, заполненными ровными стопками бюллетеней. На многих участках фиксировались изменения данных протоколов уже после окончания голосования. В Коми были обнаружены бюллетени с заранее проставленными галочками за «Единую Россию». Протоколы многих УИКов были недоступны на сайте ЦИК даже через несколько дней после выборов, а появлявшиеся зачастую расходились с физическими протоколами, которые присылали наблюдатели.
