Изменения в нарративах российской внешней политики

Введение

Наблюдатели задаются вопросом, смог ли Путин обмануть Трампа и использовать его в своих интересах, и чем это грозит Украине и Европе. Для понимания текущей ситуации и возможного будущего стоит обратиться к контексту российско-американских отношений в течение последних полутора лет после вступления в свою должность 47-го президента США. Особого внимания требует анализ тех манипуляций, которым подверглись новый обитатель Белого дома и его команда со стороны Кремля. Эти манипулятивные практики были тщательно продуманы в Москве и менялись по мере воплощения в жизнь. Они представляли собой нарративы, которые Путин и его ближайшие соратники формулировали для Вашингтона с самого начала президентства Трампа.

Цель настоящего исследования состоит в выявлении и анализе основных кремлевских нарративов, адресованных администрации Белого дома с января 2025 года. Немаловажный интерес представляет также реакция на них Трампа и вызванные ей перемены во внешнеполитической тактике путинской России. Объектом исследования служат российско-американские отношения, а предметом — изменения в нарративах внешней политики Москвы в течение полутора лет президентства Трампа с конца января 2025 по август 2026 года. Фактически речь идет об анализе контекста, предшествовавшего аляскинскому саммиту 15 августа, и анализу его долгосрочных последствий.

Тезис исследования можно сформулировать следующим образом: несмотря на крайне проблематичное состояние российско-американских отношений особенно в последние полгода перед вступлением Дональда Трампа на пост 47-го президента США в Кремле с самого дня инаугурации разработали и начали реализовывать стратегию на сближение с новой администрацией Белого дома. Суть этой стратегии сводилась к трем основным нарративным приемам.

Во-первых, первоначально была предпринята попытка спрятать войну в Украине в ряду других международных проблем, в частности на Ближнем Востоке. Россия пыталась представить себя значимой стороной и возможным посредником в Сирии, палестино-израильском конфликте и переговорах по иранской ядерной программе.

Во-вторых, в качестве приманки для партнеров в Вашингтоне было предложено восстановление бизнес-партнерства с Россией, которая якобы успешно справилась с последствиями санкций и представляет собой быстро растущую и перспективную экономику. В качестве перспективных направлений сотрудничества в экономической сфере были предложены инвестиции в энергетические отрасли и добычу редкоземельных металлов, совместное освоение космоса и региона Арктики.

Наконец, дополнительным инструментом манипуляции американской стороной была выбрана игра на недоверии и противоречиях между президентами Дональдом Трампом и Владимиром Зеленским, сложившимися еще с избирательной кампании 2020 года. В ход были запущены нарративы «потребительского отношения» и «неблагодарности» Украины за оказанную ей помощь за счет налогоплательщиков США, а также фейки о причастности украинцев к подготовке покушения на Трампа.

В вопросе украинского урегулирования российская сторона исходила из требования устранить «первопричины войны», которые с ее точки зрения состояли в угрозе вступления Украины в НАТО, отказе Киева от выполнения Минских соглашений и притеснении им русского населения. На основании этого в Кремле настаивали на признании российскими Крыма и всех аннексированных областей Украины, её разоружения и отказа от вступления в НАТО. Выполнение большинства этих пунктов означало бы полную сдачу агрессору неформального союзника США, которым остается Украина. Это сильно ударило бы по репутации Соединенных Штатов как ведущей мировой сверхдержавы. Поэтому линия Москвы изначально имела известные ограничения, о чем предупреждали даже лояльные путинской власти российские эксперты. Тем не менее авантюра по примирению с администрацией Трампа была запущена под непосредственным руководством и при личном участии президента России Владимира Путина.

В течение последних полутора лет российская сторона пыталась сохранить достигнутое в виде восстановившихся регулярных контактов с Белым домом и при этом не отказаться от собственных агрессивных и захватнических целей в Украине. Эта задача реализовывалась за счет сочетания риторической лести Америке и лично ее президенту, имитации переговоров о мире с украинской стороной и продолжением наступления и бомбежек непосредственно в Украине. Подобная тактика способствовала постепенному росту недовольства со стороны Трампа, которое достигло пика в конце июля 2025 года. Тогда хозяин Белого дома забрал у Путина возможность использовать «теорию сумасшедшего» в ядерном шантаже Запада. Это дало ему преимущества и позволило впервые с 2014 года перехватить инициативу во взаимном сдерживании. Собственно, в таком контексте произошел саммит на Аляске.

Встреча двух президентов не дала никаких результатов, однако Путину удалось преподнести ее итоги как собственную дипломатическую победу в глазах российской и западной аудитории. Однако в последующие несколько месяцев все выглядело так, что окно возможностей в отношениях с республиканской администрацией США стало для него закрываться. Трамп продолжил высказываться о российской позиции нелицеприятно, а в конце октября 2025 года впервые ввел собственные санкции против «Лукойла» и «Роснефти». Москва ответила старой советской дипломатической уловкой времен холодной войны, использовав нарратив «духа Анкориджа» с целью напомнить американской стороне о своих интересах. Эта риторическая практика не имела эффекта, и в июне 2026 года была окончательно прекращена. С минувшего лета Кремль осторожно вернулся к риторике ядерного шантажа, который после утраты Путиным приоритета в использовании «теории сумасшедшего» производит гораздо менее убедительное впечатление.

В работе над данным исследованием был использован контент-анализ официальных сообщений центральных органов власти России, высказываний ответственных за внешнюю политику государства лиц в СМИ и социальных сетях, а также комментарии отдельных близких к принятию решений экспертов. Путем сопоставления информации разных источников, выстраивания ключевых публикаций и заявлений в хронологической последовательности и установления дискурсивных связей между ними было получено общее представление о содержании и основных риторических направлениях нового внешнеполитического курса России в отношении Соединенных Штатов.

В число анализируемых источников вошли материалы сайта Президента РФ, Министерства иностранных дел, Государственной думы и Службы внешней разведки России, Телеграм-каналы МИДа и Института США и Канады Российской Академии наук, Твиттер и Телеграм-канал главы Российского фонда прямых инвестиций Кирилла Дмитриева, Телеграм-канал экс-президента РФ Дмитрия Медведева, публикации в российских и зарубежных медиа. Всего было проанализировано не менее 500 публикаций, 294 из которых вошли в итоговый обзор нарративов внешнеполитического курса.

Доклад по итогам исследования состоит из трех глав, каждая из которых содержит по четыре параграфа. Анализируемый материал первой главы распределен по месяцам с января по апрель 2025 года. Во второй главе больше внимания уделено реакции американской стороны и перестройке тактики и соответствующих мессиджей Москвы. Третья глава посвящена эволюции кремлевских нарративов после Анкориджа и анализу политического контекста, в котором они создавались. Каждая структурная часть отражает динамику и основное содержание рассматриваемых событий в их поэтапном развитии. В заключении подводятся общие итоги исследования. В библиографическом списке приведены все процитированные в исследовании источники.

Артикуляция политического курса Кремля в отношениях с новой американской администрацией

В этой главе рассматриваются формирование подхода и связанных с ним мессиджей в отношении Дональда Трампа, примененных Владимиром Путиным и его командой в течение первых 100 дней после инаугурации 47-го президента США 20 января 2025 года. Нарративы российской стороны анализируются с точки зрения их содержания, попыток реализации и предварительных итогов осуществленной кампании. В качестве основных источников главы использованы официальные материалы президента России и МИД РФ, их публикации в социальных медиа и публичные выступления связанных с Кремлем экспертов. Собранные данные позволяют составить впечатление и сделать выводы о переменах в российском внешнеполитическом курсе и оценить их эффективность с точки зрения реакции на них непосредственно в Вашингтоне.

Первые публичные реакции на возвращение Трампа

Практически единственная новость о США на сайте Кремля до инаугурации Трампа: 10 октября 2024 года Анатолий Антонов освобожден от обязанностей чрезвычайного и полномочного посла в Вашингтоне, новый посол назначен не был. В конце того же октября Государственная Дума приняла обращение к Генеральной Ассамблее ООН и парламентам стран мира о необходимости прекращения поддерживаемой Соединенными Штатами блокады Кубы. В течение полугода до инаугурации Трампа российско-американские отношения были сведены к историческому минимуму с андроповских времен.

Накануне дня инаугурации Дмитрий Медведев в своем Телеграм-канале написал, что по вине Байдена «полная нормализация российско-американских отношений затянется на десятилетия». «В сложившихся реалиях она в принципе невозможна, — добавил он свое мнение и заключил. — Непонятно, нужна ли она вообще…». Его радикальная позиция в отношении Запада в очередной раз была призвана подсветить более умеренный и прагматический подход, вскоре продемонстрированный бессменным лидером страны.

Непосредственно 20 января Владимир Путин провел совещание Совета безопасности, на котором поздравил Дональда Трампа со вступлением в должность и заявил об открытости к диалогу с новой американской администрацией в том числе по украинскому конфликту. На том же совещании министр иностранных дел Сергей Лавров упомянул, что новый президент Соединенных Штатов и члены его команды неофициально демонстрируют понимание «некоторых аспектов российской позиции», в частности в отношении недопустимости вступления Украины в НАТО. В тот же день на пленарном заседании Государственной Думы ее спикер Вячеслав Володин обратил внимание на непоследовательность американской политики по целому ряду вопросов от Кубы до климата и гендерных отношений и предположил, что союзники США могут оказаться «заложниками политики Вашингтона» в результате новых перемен.

Четыре дня спустя в интервью Павлу Зарубину Путин согласился с новым хозяином Белого дома в том, что «если бы у него в 2020 году не украли победу», то не было бы и «того кризиса». В конце разговора он фактически предложил Трампу встретиться лично, «чтобы поговорить спокойно» по всем представляющим интерес для США направлениям.

Прокремлевские аналитики в первые дни после официального вступления Трампа на президентский пост демонстрировали осторожность и сдержанность в оценках предполагаемого потепления американо-российских отношений. Один из программных директоров дискуссионного клуба «Валдай» назвал «сомнительной» возможность сближения с США в силу существенной дистанции между «запросными позициями» обеих сторон в возможных переговорах по Украине.

Другой программный директор одобрил планируемую Трампом территориальную экспансию на американском континенте. При этом официальный представитель МИДа весьма осторожно прокомментировал прозвучавшую в инаугурационной речи американского президента угрозу вернуть контроль над Панамским каналом, если действующие условия не будут пересмотрены. Как было заявлено, российская позиция заключается в признании права США «защищать канал от любой угрозы нарушения режима нейтралитета», но при этом они не должны вмешиваться во внутренние дела Панамы и нарушать ее территориальную целостность. Тем самым Москва избежала прямых обвинений в адрес новой американской администрации и одновременно напомнила о существующих нормах международного права.

Куда более развернутую картину сценариев будущего представил Институт США и Канады, куда 22 января приезжал замминистра иностранных дел Сергей Рябков. На следующий день после инаугурации главный научный сотрудник этого института Владимир Васильев подробно описал возможности и риски для Кремля в отношениях с новой администрацией Белого дома.

Во-первых, из-за невозможности пророссийского консенсуса в Конгрессе послабления в отношении Москвы вероятны только на уровне «соглашения исполнительной ветви власти», которые могут измениться через четыре года после ухода Трампа даже при преемнике-республиканце. Во-вторых, при определенных обстоятельствах в качестве пути скорейшего завершения украинского конфликта новая американская администрация может выбрать путь эскалации за счет усиления поддержки Украины и европейских союзников. Наконец, максимум возможностей для Кремля представляет высокая вероятность смены первого лица в Украине вследствие его крайнего неприятия со стороны Трампа. Васильев напомнил, что свой первый импичмент вновь избранный американский президент получил именно из-за президента Зеленского.

Треугольник мессиджей в переговорах с Вашингтоном

7 февраля во время встречи с премьер-министром Михаилом Мишустиным хозяин Кремля обратил внимание на официальные цифры, согласно которым рост ВВП России по итогам предыдущего года составил 4,1%. Путин совершенно не случайно пустился в сравнения: вот у США «в целом хороший показатель» 2,8%, а еврозона же существенно просела. «Ну это их проблемы, мы знаем, с чем они связаны. Сейчас не о них речь, а о нас», — резюмировал он. На самом деле эта ремарка была сделана не случайно и вполне вероятно, что предназначалась она для ушей новой американской администрации.

Менее месяца спустя в своем англоязычном Твиттере глава РФПИ и едва ли не главный московский переговорщик с Белым домом Кирилл Дмитриев разместил таблицу, на которой Россия существенно опережала по темпам роста и другим экономическим показателям страны Евросоюза и Великобританию. Наглядный материал был сопровожден соответствующей подписью: «Для обеспечения прочного мира решения должны основываться на точных данных, а ложные утверждения необходимо исправить». Очевидно, кто адресат этого твита, и о каких решениях здесь идет речь. Судя по всему, в Кремле решили продать новому хозяину Белого дома блеф об экономическом процветании России несмотря на санкции, представив ее нью-йоркскому девелоперу более выгодным и перспективным партнером, чем стареющая и стагнирующая Европа.

12 февраля состоялся первый подтвержденный телефонный разговор Трампа и Путина. Российская сторона обратила внимание, что в его ходе обсуждались вопросы обмена граждан России и США, урегулирования в Украине и двусторонних экономических отношений, ситуация на Ближнем Востоке и ядерная программа Ирана. Российский президент пригласил американского коллегу посетить Москву и «выразил готовность принять в России американских должностных лиц по тем направлениям работы, которые представляют взаимный интерес». В результате украинская война была спрятана в широком перечне вопросов и поставлена в один ряд с возможным российско-американским сотрудничеством в хозяйственной сфере с потенциальным акцентом на нем.

Растворение украинской проблемы в пакете предложений экономического характера, возможно, с самого начала входило в цели российской стороны в выстраивании отношений с новой администрацией США. Об этом косвенно свидетельствует сделанное незадолго до созвона Трампа с Путиным заявление спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко, формально приуроченное к 80-летию Ялтинской конференции. «Буквальное повторение ялтинского формата сегодня исключено», сказала она и в качестве необходимого условия «строительства мира» назвала победу России в СВО и противостоянии с Западом. С самого начала никто не собирался отказываться от войны.

Этот подход 17 февраля подтвердил Лавров в своих ответах на вопросы журналистов во время совместной пресс-конференции с сербским министром иностранных Джуричем. Он напомнил, что в ходе состоявшегося пять дней назад разговора Трамп и Путин договорились «возобновлять диалог по всем вопросам», которые могут быть урегулированы с участием обеих стран. «Упоминалось и украинское урегулирование, и ситуация на Ближнем Востоке, и ряд других регионов мира», — добавил глава российского МИДа. Здесь та же ситуация: война в Украине поставлена в один ряд с другими горячими точками и тем самым ее значение нивелируется в более широком контексте. Однако далее Лавров все-таки уделил значительное место возможному прекращению военных действий с акцентом на трудности «территориальных уступок» со стороны России, потому что ему не понятна судьба проживающих на захваченных территориях русских людей. В более мягкой форме здесь сформулирован отказ от оккупированных частей Украины и прекращения боевых действий без устранения их причин по версии Москвы.

Теперь давайте посмотрим на официальный отчет российской стороны о состоявшихся на следующий день в Эр-Рияде переговорах Марко Рубио, Майкла Уолца и Стива Уиткоффа с Сергеем Лавровым и Юрием Ушаковым. На первом месте здесь названы договоренности о возобновлении диалога по вопросам восстановления экономического партнерства в области энергетики, космоса и других сфер. Согласие в необходимости урегулирования украинского конфликта поставлено на второе место с отдельной подробной оговоркой о необходимости «устранения его первопричин». Со своей стороны госсекретарь Рубио на первое место поставил создание «механизма консультаций» по раздражающим вопросам, на втором месте у него меры для «устойчивого прекращения конфликта» в Украине и только на третьем «основа для будущего сотрудничества» в экономике после завершения войны. Помня о январском посте Медведева, хочется спросить, кто кого здесь хочет обмануть, и кто от этого обмана уворачивается. Единственное принятое практическое решение касалось возвращения послов обеих стран.

Днем позже в ответах на вопросы журналистов Путин снова повторил уже известный прием с растворением Украины в более широком круге проблем. Перечисляя представляющие «взаимный интерес» направления, он начал с Ближнего Востока «в широком смысле этого слова», где напомнил про сохраняющееся присутствие российских войск в Сирии и «палестино-израильское урегулирование». Только после этого Путин кратко упомянул «украинское направление» и был вынужден оговориться, что в российско-американских переговорах ему уделяется «первостепенное значение». Но далее снова перевел разговор на возможности сотрудничества в экономической сфере, главным образом — в энергетике и в космосе. Отдельно президент России сказал, что они «давно не виделись с Дональдом» и с удовольствием бы с ним встретился. Как видно, акцент сделан на личных отношениях между Путиным и Трампом и возможных денежных выгодах. В дальнейшем представители российского МИДа повторяли, что «Украина была лишь одной из тем повестки дня среди многих других» в российско-американских переговорах.

Тем временем в эмигрантской прессе произошла утечка о подлинном содержании переговоров в столице Саудовской Аравии. Как сообщил газете The Moscow Times знакомый с ходом встречи в Эр-Рияде дипломатический источник, Лаврову, Ушакову и Дмитриеву президентом было поручено проявлять «максимальное дружелюбие и в чем-то даже комплиментарный настрой к своим американским визави и президенту Дональду Трампу лично» с целью восстановить доступ к замороженным в США российским средствам (около шести миллиардов долларов), вернуть конфискованную дипсобственность (особенно двух изъятых администрацией Обамы дач в Нью-Йорке и Мэриленде) и возобновить работу дипломатических миссий.

По последнему пункту окончательно удалось договориться до конца февраля, когда в ходе следующих консультаций в Стамбуле американская сторона передала официальную ноту с агреманом на назначение новым послом России в США Александра Дарчиева, ранее работавшего директором департамента Северной Америке в МИДе. Он вступил в должность 6 марта. А 12 февраля Дарчиев заявил во время одного из мероприятий в Госдуме, что в отношениях с «развязавшим гибридную войну против России» США и коллективным Западом «можно и нужно исходить из принципа строгой взаимности с упором на жесткий торг».

21 февраля на брифинге для аккредитованных при МИД РФ журналистов заместитель министра иностранных дел Рябков сообщил «о ситуации в российско-американском диалоге в свете двусторонних контактов последнего времени» с акцентом на необходимости «наращивать динамику контактов между Россией и США» по итогам телефонных бесед и встречи в Саудовской Аравии. Позиция Кремля в российско-американских переговорах по Украине в тот же день была сформулирована в статье посла России в Анголе Владимира Тарарова о причинах, текущем положении дел и перспективах войны. Наиболее важными в его публикации представляются три тезиса:

• «коллективный Запад» стремился нанести «стратегическое поражение России» за ее самостоятельное поведение в международной политике;
• украинский конфликт не достиг военных и экономических целей западных союзников в отношении России и вместо этого разрушил экономику Европы;
• Россия всегда выступала за переговоры и надеется, что контакты с новым американским руководством создадут для этого основу.

Как ранее сообщил близкий Кремлю источник, в ходе переговоров с представителями новой администрации Белого дома Путин хотел «закрепить нейтральный статус Украины», добиться смены власти в Киеве и сокращения украинской армии, а также признания аннексии Крыма и четырех оккупированных областей. По его оценке, после встречи в Эр-Рияде было рано говорить о сближении позиций Москвы и Вашингтона.

Желание предложить Трампу как можно больше возможных перспектив взаимовыгодного сотрудничества заставило Кремль действовать энергично, буквально с колес придумывая новые направления. Очередную годовщину полномасштабного вторжения в Украину Путин отметил совещанием по редкоземельным металлам, подробности которого изложил в специальном интервью Павлу Зарубину. Реагируя на готовившуюся сделку по совместному освоению украинских недр между Киевом и Вашингтоном, российский президент заявил о готовности предложить сотрудничество американским партнерам в области добычи редкоземельных металлов. «У нас на порядок больше ресурсов подобного рода, чем в Украине», — аргументировал он свое предложение. В тот же день глава РФПИ Дмитриев начал вести свой англоязычный Твиттер с поста, где процитировал очередную публикацию Трампа в социальной сети Truth Social и заявил об открытости России к «экономической кооперации» с Соединенными Штатами. Несколькими днями позднее он разместил отрывок беседы Путина с Зарубиным про редкоземельные металлы, снабженный английскими субтитрами.

Тем временем разгонялась тема иждивенчества и неблагодарности Украины в отношениях с Соединенными Штатами. В паблик МИД РФ было вынесено прозвучавшее в том же интервью Зарубину заявление Путина, что действующий президент США и «мы тоже» как можно быстрее хотим добиться мира, но на пути к достижению этой цели стоит «нынешний глава киевского режима». Еще 20 февраля пресс-секретарь Дмитрий Песков сделал попытку зафиксировать «определенные разногласия между Вашингтоном и Киевом», который якобы «привык к бесконтрольному иждивенчеству» за счет денег «зарубежных налогоплательщиков». Днем позднее Медведев разразился постом в Телеграме о том, что Трамп и Маск «не очень любят и совсем не уважают киевскую шоблу» опять-таки за ее якобы потребительское отношение и неблагодарность.

Произошедшая в самом конце месяца публичная перебранка Зеленского с Трампом и Вэнсом в Овальном кабинете укрепила эту линию. «Неблагодарная свинья получила крепкую затрещину от хозяев свинарника», — написал Медведев по итогам инцидента 28 февраля. Так, в соответствии с рекомендациями экспертов ИСК РАН была предпринята попытка использовать напряженные отношения между президентами Трампом и Зеленским с целью способствовать смене власти в Киеве руками американской администрации.

Меж тем 24 февраля произошел скандал на Генеральной ассамблее ООН, где были приняты сразу две резолюции в связи с третьей годовщиной начала войны. Предложенная Украиной резолюция опиралась на опыт предыдущих аналогичных документов, однозначно осуждала российскую агрессию и требовала освобождения всех захваченных территорий. Соединенные Штаты голосовали против этой резолюции и предложили свой вариант, который поддержала Россия. Американский вариант описывал происходящее не как войну, а как «конфликт», и призывал к скорейшему его завершению без прямого осуждения действий Москвы.

Российская сторона попыталась добавить в резолюцию упоминание необходимости «устранения первопричин конфликта», но вместо этого были приняты предложенные представителем Франции Николя де Ривьером и поддержанные Евросоюзом поправки о «приверженности суверенитету» и «территориальной целостности Украины в пределах ее международно-признанных границ», необходимости «справедливого» мира в соответствии с Уставом ООН и «принципами суверенного равенства и территориальной целостности государств». В результате американцы воздержались при голосовании за собственную резолюцию, а представитель России Василий Небензя в очередной раз заявил, что «республиканская администрация … наконец-то узрела настоящее лицо» президента Зеленского.

Закрытые российско-американские консультации

В конце первой недели марта Дарчиев был назначен послом России в Вашингтоне. В целом, однако, по крайней мере в первые полторы недели этого месяца в публичных заявлениях российских первых лиц и дипломатов по поводу отношений с Америкой наблюдалось затишье. Скорее всего, консультации продолжали вестись за закрытыми дверями в том числе по линии спецслужб. Даже экспертные дискуссии в этот момент проводились в закрытом формате. Одно из немногих заявлений Кремля в отношении США в начале месяца касалось возможной приостановки американской военной помощи Украине, которая с точки зрения Москвы могла бы стать «наилучшим вкладом в дело мира». Линия на раскол между Вашингтоном и Киевом продолжалась одновременно с негласными переговорами с американской стороной.

12 марта пресс-бюро Службы внешней разведки России опубликовало крайне скупое сообщение о состоявшемся накануне телефонном разговоре директоров СВР Сергея Нарышкина и ЦРУ Джона Рэтклиффа, обсудивших «вопросы взаимодействия» в общих интересах «урегулирования кризисных ситуаций» и договорившихся «о поддержании регулярных контактов» с целью снижения конфронтации между Москвой и Вашингтоном. Со своей стороны в ЦРУ не стали комментировать эту информацию. Двумя днями позже пресс-секретарь российского президента сообщил журналистам, что накануне поздно вечером состоялась его встреча со спецпосланником президента США Стивеном Уиткоффом. Однако темы переговоров Песков не раскрыл и лишь сказал, что «через Уиткоффа Путин передал информацию и дополнительные сигналы для президента Трампа». Таким образом, и в случае разговора Нарышкина — Рэтклиффа, и Путина — Уиткоффа общественность информировали о факте контактов, но не об их содержании.

Зато в тот же день 13 марта на совместной пресс-конференции с Александром Лукашенко Путин пригласил вернуться в Россию покинувшие ее американские компании. «Мы не закрывались ни от кого и никого не выгоняли, — сказал он. — Тем, кто хочет вернуться, мы говорим: добро пожаловать, welcome в любую секунду». Однако тут же в своей манере оговорился, что «никаких преференций для возвращения на наш рынок» создано не будет. Одновременно Дмитриев опубликовал твит с заголовком «Новая эра взаимопонимания» о том, что усиление российско-американских отношений означает большую стабильность, экономический рост и глобальную безопасность. Вскоре он обратился с вопросом к Илону Маску, состоится ли в 2029 году совместный российско-американский полет на Марс? Следовательно, сформулированная ранее линия на педалирование экономических выгод для США от восстановления отношений с Россией была также продолжена в марте.

Итоги переговоров первой половины месяца были подведены на совещании Совета безопасности 14 марта «о восстановлении российско-американских отношений», открывая которое Путин констатировал, что «в целом ситуация начинает двигаться». Вдобавок к этому он благосклонно отнесся к просьбе Трампа «пощадить жизни» окруженных в Курской области бойцам ВСУ и пообещал гарантировать «жизнь и достойное обращение» добровольно сложившим оружие и сдавшимся в плен украинским военнослужащим. С докладами на совещании выступили Лавров и Нарышкин, отвечающие за налаживание переговорного процесса по линии МИДа и спецслужб соответственно.

Второй официальный разговор Трампа и Путина 18 марта сопровождался информационной артподготовкой. Накануне Песков заявил, что Россия и США «идут по пути реанимации двусторонних отношений», и рассказал о подготовке российской стороны к предстоящему на следующий день телефонному разговору. Здесь впервые «вопрос украинского урегулирования» был назван главным в переговорах. Одновременно Песков и Ушаков, каждый со своей стороны отказались называть возможные сроки личной встречи Путина и Трампа, потому что пока «нет никаких наметок». Тогда же прекращение финансирования «Голоса Америки» и радио «Свобода» было названо внутренним делом американцев, якобы никак не влияющим на Россию.

Сам Путин прямо перед разговором во время своего выступления на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей назвал санкции механизмом «системного, стратегического давления на нашу страну», который теперь будет сохраняться независимо от изменений в международной политической обстановке. «Как было прежде, уже не будет, — заключил он. — На полную свободу торговли, платежей и перетоков капитала надеяться не стоит, как … и на западные механизмы защиты прав инвесторов и предпринимателей».

В кремлевском отчете о телефонном разговоре сообщается, что Путин согласился с Трампом практически по всем предложенным пунктам и даже «сразу дал российским военным соответствующую команду» в ответ на идеи американского президента прекратить взаимные удары по энергетической инфраструктуре в течение 30 дней. Тут же было «условлено начать переговоры» по обеспечению безопасности судоходства в Черном море. Однако в связи с предложенным Трампом 30-дневным перемирием Путин выставил несколько условий, включая остановку мобилизации в Украине и прекращение иностранной военной помощи и предоставление разведывательной информации. Российский президент посетовал на «недоговороспособность киевского режима» и «варварские преступления террористического характера» в Курской области.

По итогам разговора Путина и Трампа Дмитриев выпустил сразу два твита. В первом он поздравил Майкла Макфола и «глубинное государство» с провалом «безжалостной попытки подтолкнуть мир к Третьей мировой войне» и выразил надежду, что восстановленный диалог поможет «преодолеть злобу и обиду». Во втором назвал телефонный разговор «историческим эпохальным событием» и провозгласил, что благодаря лидерству Путина и Трампа мир стал значительно более безопасным. На следующий день Песков допустил возможность встречи президентов двух стран в Саудовской Аравии, хотя и не сообщил никаких подробностей возможного саммита.

Закрытые консультации дипломатов и представителей спецслужб продолжались большую часть месяца и завершились 24 марта заранее публично обнародованной встречей в Эр-Рияде. Как сообщил Ушаков, российскую делегацию на ней возглавили карьерный дипломат, председатель комитета Совета Федерации по международным делам Григорий Карасин и в прошлом начальник пятой службы, а ныне советник директора ФСБ Сергей Беседа.

Итоги экспертных консультаций были опубликованы Кремлем уже на следующий день. Стороны договорились, что Россия обеспечит безопасность судоходства в Черном море, а Соединенные Штаты будут способствовать восстановлению доступа российского экспорта сельскохозяйственной продукции и удобрений на мировой рынок и снижению стоимости страхования морских перевозок. Оба пункта вступали в силу после снятия ограничений с Россельхозбанка и целого ряда других санкций, связанных с производством и экспортом российского продовольствия. Отдельным документом сообщалось о типах объектов энергетической инфраструктуры России и Украины, включенных во вступивший с 18 марта 30-дневный мораторий на взаимные военные удары.

Четыре дня спустя обнародованных договоренностей в телефонном разговоре с президентом Турции Реджепом Эрдоганом Путин пожаловался на «непрекращающиеся провокационные попытки» украинской стороны атаковать российские энергетические объекты. Фактически мораторий на стрельбу по объектам энергетики не соблюдался с обеих сторон.

В конце марта российский президент совершил поездку на Север, где принял участие в форуме «Арктика — территория диалога» и посетил базу военно-морского флота. 27 марта в Мурманске он заявил, что претензии США на Гренландию связаны с их стратегическими интересами, имеют «исторические корни», и это «к нам не имеет никакого отношения». Одновременно Дмитриев дал интервью «Би-Би-Си» на полях той же конференции в Мурманске, где отдельно подчеркнул открытость России для инвестиций в Арктике.

Еще через день во время посещения подводного крейсера «Архангельск» Путин сказал, что «по целому ряду соображений» Трамп «искренне хочет» завершения украинской войны, и со своей стороны предложил «под эгидой ООН с Соединёнными Штатами, даже с европейскими странами», ввести временное управление в Украине для того, чтобы «провести демократические выборы», «привести к власти дееспособное и пользующееся доверием народа правительство» и после этого начинать переговоры и заключать легитимные и признаваемые всеми сторонами мирные соглашения. Так российская сторона не оставила попыток добиться смены украинского руководства. Однако эти слова довольно сильно разозлили Трампа, и тот пригрозил России «вторичными пошлинами» в случае отсутствия прогресса в урегулировании украинского конфликта. «Россия и так почти не торгует с Америкой, — написал по поводу американских пошлин Медведев уже в начале апреля. — Практически весь оборот санкционный». Тем самым он дал понять, что в Кремле не сильно боятся угроз Трампа.

30 марта главный научный сотрудник ИСК РАН Васильев в интервью журналу «Эксперт» подтвердил участие представителей спецслужб в американо-российских переговорах по украинскому урегулированию. Они могут быть связаны с восстановлением работы дипломатических представительств или налаживать взаимодействие по линии контртеррористической деятельности, речь может идти и «о чём-то более серьёзном». Близкий к руководству российского МИДа эксперт не исключил возможность заключения наряду с открытыми договоренностями между Россией и США таких, которые могут быть оформлены «в виде секретных протоколов или приложений». При этом Васильев напомнил про отсутствие пророссийского консенсуса в американской политической элите. Ранее во время встречи в Эр-Рияде он сообщил газете «Известия», что Трамп находится в довольно сложной ситуации. Он не может полностью отказаться от поддержки Украины, потому что это «грозит потерей лица». Поэтому американский президент ограничен в возможностях давления на Киев в интересах заключения мира на условиях России.

В марте же в интервью издаваемому СВР журналу «Разведчик» близкий Кремлю политолог Вячеслав Никонов, как представляется, выдал важную информацию про представления Москвы об особенностях характера и личности Трампа. «Он — девелопер, и любое разрушение ему невыгодно, это заложено на подсознательном уровне, недвижимость должна приносить доход. И этот его деловой прагматизм нам на руку», — характеризует Никонов 47-го президента Соединенных Штатов. При этом признался, что не имеет «больших позитивных ожиданий» от новой американской администрации. Потому что повестка Трампа не совпадает с российской. Для него интересы американской гегемонии превыше всего, и для России это «в принципе неприемлемо».

Пределы возможностей сближения

В первую декаду апреля в пабликах Кремля, МИДа и других связанных с реализацией внешнеполитического курса России в отношении американского направления наблюдается практически полное затишье. Зато в самой Америке в первые дни месяца разворачивается информационная кампания с участием главы РФПИ Дмитриева. Чтобы его поездка в Вашингтон могла состояться в первую неделю апреля, министерство финансов США на семь дней сняло санкции с доверенного лица Путина. Интересно, что о своем прилете в столицу США Дмитриев сообщил только 3 апреля, хотя согласно данным The New York Times он уже накануне в среду встречался с Уиткоффом и двумя другими официальными представителями Госдепартамента. Известно, что в поездке Дмитриева сопровождали два помощника.

Если 2 апреля в своем Твиттере он написал о реальности сопротивления российско-американскому диалогу, обусловленного «укоренившимися интересами и старыми нарративами», то на следующий день в американской прессе появились его слова с высокой оценкой администрации Трампа за готовность выслушать «позицию России по многим вопросам». В борьбе с «глубинным государством» Америки он пытался наладить прямые контакты с новой администрацией в Вашингтоне.

С 1 по 5 апреля (дата предположительного возвращения в Москву) Дмитриев опубликовал 25 постов в Твиттере, включая восторженные восклицания по поводу предотвращения Трампом угрозы Третьей мировой войны и ссылки на свои интервью англоязычным медиа — Fox News, CNN и Russia Today. В частности, в семиминутном интервью Fox News он сказал, что Россия «не просит снять санкции», поскольку показатели ее экономического роста выше, чем в Европе. Западный бизнес якобы сильно потерял от ухода из России, и восстановление кооперации в экономической сфере дает новые возможности прежде всего для него самого. При этом Дмитриев назвал «сумасшедшей» идею, что после Украины российские войска могут пойти дальше в Европу. Любой вопрос он сводил в экономическую плоскость, всячески превознося возможности партнерства в Арктике, в сфере энергетики и добычи редкоземельных металлов. Помимо The New York Times из крупных печатных изданий в Америке о его визите коротко и сухо написали The Washington Post (2 апреля) и Newsweek (3 апреля).

Итоги встреч Дмитриева в Вашингтоне отчасти видны в комментарии Васильева из ИСК РАН от 7 апреля о том, что «по крайней мере в Республиканской партии» существует общее настроение, что надвигающиеся в связи с новой тарифной политикой Трампа трудности «можно решить за счёт возобновления диалога с Москвой». В своем интервью он повторил и тезис о возможности возвращения американского бизнеса. Двумя днями позднее в Твиттере Дмитриева появился визуальный отчет о его встрече представителями 150 компаний в Американской торговой палате в Москве, 70% из которых, по его словам, продолжают успешно работать в России в течение последних 25 лет. Однако и более трех месяцев спустя в самом конце июля в Кремле подтвердили, что никакого процесса возвращения американского бизнеса в Россию так и не началось.

6 апреля Медведев написал у себя в Телеграме по случаю 15-летия заключенного во время его формального президентства Договора СНВ-III, что он «не привёл к снижению риска ядерной войны». По его мнению, «даже при полном прекращении конфликта» в Украине «ядерное разоружение в ближайшие десятилетия невозможно». Напротив, «ядерные арсеналы» будут совершенствоваться дальше и появляться у новых стран. «Чем это закончится, давно известно», — эсхатологически резюмировал некогда главный российский участник перезагрузки отношений с Соединенными Штатами.

Тремя днями позднее Медведев прокомментировал фейковую новость программы «Время» о возможной причастности украинского руководства к продаже гранатомета для организации покушения на будущего 47-го американского президента в гольф-клубе в сентябре 2024 года и обратился к нему с призывом: «Ау, милосердный Трамп, не пора ли покарать истинных заказчиков покушения, нюхающих кокс на Банковой?» В конце месяца в интервью телеведущей Мегин Келли известный своими симпатиями к Путину журналист Такер Карлсон согласился с тем, что украинцы могло быть связаны с этой попыткой покушения на Трампа. Похоже к концу первых 100 дней его президентства попытки Москвы столкнуть его лбами с президентом Зеленским перешли в радикальную стадию. Как написал позднее советник президента Трампа по национальной безопасности в 2017–2018 годах Герберт Макмастер, мистер Карлсон оказался в числе тех поклонников Путина в окружении Трампа, кто утратил доверие хозяина Белого дома.

Тем временем в начале второй декады месяца активизировалось российско-американское взаимодействие по нескольким направлениям. Во-первых, 10 апреля прошел очередной раунд двусторонних консультаций на этот раз в Стамбуле. Делегации во главе с помощником госсекретаря Сонатой Коултер и новым послом России в Вашингтоне Александром Дарчиевым обменялись нотами о снятии ограничений на денежные переводы «для обслуживания российских и американских дипмиссий» и перевода «взносов Российской Федерации в бюджеты ООН и других международных организаций». Во-вторых, в тот же день состоялся обмен арестованной в РФ гражданки США Ксении Карелиной на содержавшегося под стражей в США гражданина РФ Артура Петрова. Министр иностранных дел Лавров назвал этот акт средством укрепления доверия. Параллельно происходили переговоры о снятии санкций с «Аэрофлота» и восстановлении прямого воздушного сообщения между двумя странами.

Наконец, 11 апреля в Санкт-Петербурге в гранд-отеле «Европа» в течение почти пяти часов продолжалась встреча спецпосланника Уиткоффа с Путиным, Ушаковым и Дмитриевым. На этот раз российская сторона назвала тему переговоров — украинское урегулирование, но о конкретном их содержании никаких подробностей не сообщила за исключением публикаций фотографий и видеозаписей с крепкими рукопожатиями. По возвращении домой Уиткофф в интервью Fox News сказал, что Путин готов к достижению «постоянного мира» в Украине, и что «эта мирная сделка о так называемых пяти территориях» (он прямо не назвал Крым, Донецкую, Луганскую, Запорожскую и Херсонскую области) и «протоколе безопасности», предполагающем запрет на вступление Украины в НАТО. Однако выше всего спецпосланник поставил широкие возможности восстановления экономического сотрудничества с Россией. В свою очередь Кит Келлог предложил разделить Украину на три зоны контроля, введя англо-французские войска в правобережную часть страны, что вызвало ассоциации со временами берлинской стены.

Судя по всему, на этой стадии переговоры начали заходить в тупик. С одной стороны, после огромных потерь в людской силе в течение трех лет войны Путин уже не мог удовлетвориться одним Крымом и нейтральным статусом Украины, но требовал признания аннексии всех оккупированных областей. С другой стороны, будучи готовым признать Крым российским Трамп не мог пойти на полную сдачу украинских позиций, что означала бы передача России всех пяти территорий. Так по всей видимости к середине апреля была достигнута точка разрыва в позициях Москвы и Вашингтона, преодолеть которую не помогали никакие экономические соблазны для крупного американского девелопера. Три дня спустя встречи Уиткоффа в Санкт-Петербурге Трамп продлил на год действие санкций против России, что в Москве назвали вполне ожидаемым решением.

По всей видимости из осознания этого тупика и возникло прозвучавшее 18 апреля заявление госсекретаря Рубио о готовности США выйти из переговоров, «если остановить войну в Украине невозможно». На следующий день Путин поручил начальнику генштаба России Валерию Герасимову остановить «все боевые действия с 18.00 19 апреля до 00.00 21 апреля» на время пасхальных праздников. В течение прошедших трех месяцев он слишком вложился в выстраивание отношений с новой администрацией Белого дома, чтобы так легко отказаться от намеченного. Несмотря на то, что в конце апреля время и место их возможной встречи с Трампом оставалось неизвестным, стремление сохранить переговорный трек оставалось с обеих сторон в течение мая и июня. Не случайно уже 23 мая спикер Госдумы Володин в очередной раз отметил стремление европейцев и украинцев «сорвать возобновившиеся при содействии США переговоры».

Переговоры действительно продолжились с участием спецпосланника Уиткоффа, который 25 апреля в четвертый раз прилетел в Москву, где провел трехчасовую встречу с Путиным, Ушаковым и Дмитриевым, на которой обсуждалась возможность прямых российско-украинских переговоров. В своем Твиттере Дмитриев не преминул напомнить, что встреча состоялась ровно в день 80-летия встречи советских и американских войск на Эльбе в 1945 году.

Через два дня Лавров дал интервью телеканалу CBS подтвердил убеждение Трампа, что «мы движемся в правильном направлении» и «готовы достигнуть сделки», однако требуют доработки её «некоторые специфические элементы». Какие именно, российский министр не уточнил, зато назвал Трампа единственным мировым лидером, который понимает «коренные причины» войны, которые же состояли в угрозе «втягивания» Украины в НАТО и якобы в запрете там «всего русского». Поддержке сформированного курса на примирение с Кремлем с американской стороны поспособствовали слова Джей Ди Вэнса, назвавшего «странной» идею, что в течение еще пары лет Россия распадется, и украинцы смогут вернуть захваченные у них территории. «Это не та реальность, в которой мы живем», — заключил он. Это высказывание тут же упомянул Дмитриев у себя в Твиттере.

В середине апреля на сайте СВР вышел очевидно приуроченный к юбилею победы во Второй мировой войне аналитический материал с характерным названием «Еврофашизм, как и 80 лет назад — общий враг Москвы и Вашингтона» и переделанной старой советской карикатурой, где американский и советский штыки пронзают чудовище в виде свастики на этот раз с лицом Урсулы фон дер Ляйен. В статье говорилось, что «нынешний разлад в отношениях между США и странами Евросоюза» способствует «ситуативному сближению Вашингтона и Москвы». Со ссылкой на неназванных «зарубежных экспертов» выражалась надежда, сотрудничество России и США позволит «предотвратить сползание мира к новому глобальному конфликту», провоцируемое со стороны Украины и европейцев, «традиционно подначиваемых Великобританией».

Одновременно предпринимается первая публичная попытка подключить к экономической повестке общую ценностную мотивацию для российско-американского сближения. 28 апреля главный научный сотрудник ИСК РАН Васильев опубликовал статью в «Независимой газете» с подведением итогов первых 100 дней президента Трампа, в которой назвал его действия на новом сроке «консервативной (контр)революцией». Он отметил «культурологический характер» преобразований, призванных восстановить пошатнувшуюся американскую идентичность и прекратить поддержку «неамериканских ценностей» в стране, ассоциирующихся с леволиберальной повесткой. Однако в политических заявлениях российской стороны в отношении администрации Трампа до сих пор практически ничего не говорится об общей верности «традиционным ценностям». В диалоге с Вашингтоном в Москве по-прежнему делают ставку на экономику.

На пути к саммиту на Аляске

В данной главе рассматривается тактика Кремля в отношении администрации Белого дома после истечения первых 100 дней президента Трампа в контексте активизации ее ответных заявлений и действий в связи с профанацией российской стороной переговорного процесса с Украиной. Поскольку изначальный треугольник мессиджей Москвы в отношении Вашингтона работал ограниченно или не работал вовсе, ставка была сделана на закрепление достигнутого — сохранение личных контактов с президентом Соединенных Штатов и представителями его администрации в сочетании с неприкрытой лестью в их адрес. Источниками для этого раздела служат материалы пресс-мероприятий Кремля, публикации в социальных медиа, а также публичная реакция на действия Путина со стороны лично Трампа и его партнеров в Европе и Украине. Анализ собранных данных позволяет составить представление о контексте российско-американских отношений в период с мая по начало августа 2025 года, предшествовавшей встрече Путина и Трампа.

Имитация переговоров о мире с Украиной

Эти 100 дней 47-го президента США истекли в самом конце апреля, когда в России начался традиционный сезон неформальных весенних каникул между 1 мая и Днем Победы. Официальные мероприятия Кремля в этот период были посвящены главным образом празднованию 80-летия окончания Второй мировой войны в Европе. Как не без иронии заметил Трамп в социальной сети Truth Social, в начале мая Путин был «слишком занят празднованием Победы» и не уделял достаточного внимания другим делам.

Еще в середине февраля пресс-секретарь Песков от имени президента РФ заявил, что тот «был бы рад приезду Трампа на парад Победы в Москве». Вскоре после этого Трамп лично опроверг распространяемые французским журналом Le Point слухи о возможной поездке в гости к российскому диктатору на 9 мая. Медийный представитель Путина подтвердил в апреле, что «разговора об этом не было». Лидер сверхдержавы, действительно ставшей главным союзником СССР во время войны с 1941 по 1945 год, не мог согласиться на столь явную поддержку его правопреемницы, впервые за 80 лет пытающейся военным путем пересмотреть международно-признанные границы в Европе.

Присутствие на параде на Красной площади китайского лидера Си Цзиньпина, президента Бразилии Лулы да Силвы, первого секретаря компартии Вьетнама То Лама и даже одного лидера из ЕС — премьер-министра Словакии Фицо должно было продемонстрировать прорыв дипломатической блокады России, продолжающей захватническую войну против соседнего государства. При этом в отличие от предыдущих трех лет в своей речи на открытии церемонии Путин никак не упомянул войну в Украине и не стал говорить о том, что Советский Союз сражался с германским нацизмом в одиночку. Наоборот, на этот раз он вставил слова благодарности «солдатам союзнических армий» за «открытие второго фронта в Европе» — явный реверанс в сторону Вашингтона.

На Трампа это московское представление никакого впечатления не произвело. Накануне он успел поговорить по телефону с президентом Зеленским, который заявил о готовности к 30-дневному перемирию «хоть с завтрашнего дня». Трамп тут же написал пост в поддержку этой идеи и пригрозил санкциями, «если перемирие не будет соблюдаться». Рано утром 10 мая президент Франции Макрон, премьер-министр Великобритании Стармер и канцлер Германии Мерц позвонили Трампу из офиса президента Зеленского, где находились в тот момент, и получили поддержку своей идеи усилить давление на Путина немедленно прекратить огонь «без всяких «если» и «но»». Кремлю пришлось реагировать.

В ночь на 11 мая Путин выступил перед журналистами со специальным обращением, в котором предложил «без всяких предварительных условий», «без промедления» 15 мая возобновить прерванные в 2022 году «прямые переговоры» с Украиной в Стамбуле. В этих словах оказалась скрыта важная риторическая уловка: на озвученное западными союзниками требование немедленного перемирия он ответил предложением немедленного же возвращения к переговорам без упоминания о прекращении огня.

Зеленский моментально откликнулся на это предложение и заявил о готовности украинской стороны к участию переговорах, что весьма хорошо оценил Трамп. В Вашингтоне слова Путина ошибочно расценили как приглашение к встрече на высшем уровне. 12 мая Трамп впервые допустил возможность присоединиться к российско-украинскому саммиту в Стамбуле, куда был готов прилететь из своего турне по странам Персидского залива. Он еще раз более четко подтвердил свое намерение подключиться к переговорам двумя днями позже. В свою очередь Зеленский ответил на призыв президента Соединенных Штатов встретиться с Путиным согласием приехать в Турцию, но за день до назначенной даты переговоров специально подчеркнул, что ни с кем из россиян кроме хозяина Кремля в Стамбуле разговаривать не намерен.

И вот наступило 15 мая, российская делегация в Стамбуле во главе с псевдоисториком Мединским оказалась представлена чиновниками второго уровня. Одновременно Песков на пресс-конференции в Москве сказал, что встреча Путина и Трампа в ближайшие дни не планируется. День спустя он уточнил, что переговоры такого уровня «требуют тщательной подготовки». Сам хозяин Белого дома отказался лететь в Стамбул после того, как узнал, кто приехал на переговоры из России. Госсекретарь Рубио также заявил, что не поедет разговаривать с россиянами в Турцию. 17 мая стало известно об отмене запланированного визита спецпосланника Уиткоффа (следующая его поездка в Москву состоялась только в начале августа) из-за отказа Путина обсуждать 22 пункта плана мирного урегулирования, составленного в Вашингтоне по итогам консультаций с украинцами и европейцами. В конце следующей недели американские участники закрытых консультаций с Россией попросили отозвать Мединского из переговорной группы по Украине в Стамбуле, однако российская сторона эту просьбу в последствие проигнорировала.

Именно в последующие за началом стамбульский встречи десять дней отношение Трампа к Путину начало серьезно меняться. Первый раунд российско-украинских переговоров в Стамбуле продлился менее двух часов, представители Москвы в очередной раз потребовали признания аннексии Крыма и четырех других регионов Украины, а также пригрозили захватить Харьковскую и Сумскую области. Единственным продуктивным результатом встречи стало решение об масштабном обмене военнопленными, о чем 23 мая сообщил лично Трамп. Это была первая и последняя радостная новость из Стамбула.

Отказ от немедленного прекращения огня был подтвержден Путиным во время его телефонного разговора с Трампом 19 мая. Этот третий по счету созвон двух президентов длился около двух часов и несмотря на весьма бравурное заявление Трампа по его итогам ни к каким реальным результатам не привел. Путин опять говорил о необходимости устранения «первопричин войны», которые он видел в независимости Украины от России, и грубо льстил хозяину Белого дома. В свою очередь Песков сообщил, что несмотря на попытки европейских политиков склонить американского лидера «в проукраинскую сторону» он продолжает «придерживается нейтральной позиции», и именно такой «равноудаленный» посредник нужен для урегулирования конфликта. Тем временем Трамп и Зеленский обсудили возможность новых «более серьезных» санкций против России.

Однако в разговоре с европейскими лидерами, среди которых предположительно были глава Европейской комиссии фон дер Ляйен, президент Франции Макрон, канцлер Германии Мерц, премьер-министр Италии Мелони и президент Финляндии Стубб, Трамп заявил, что собирается выйти из переговоров по Украине в связи с невозможностью убедить Путина остановить войну. Одновременно поползли слухи, что в телефонном разговоре с Кремлем американский президент даже не пытался надавить на российского коллегу. В этом контексте канцлер Мерц признал, что «быстрого решения проблемы нет», а 20 мая Евросоюз и Великобритания приняли новые пакеты антироссийских санкций.

Поворотный момент Дональда Трампа

На фоне демонстрируемой Трампом усталости от тщетных попыток остановить войну в Восточной Европе Москва начала наглеть и проявлять все больший аппетит в отношении Украины. Так, министр иностранных дел Лавров открыто признался в намерении Москвы «освободить» всю Украину от «хунты» Зеленского, а один из депутатов Госдумы в качестве цели так называемой «специальной военной операции» назвал создание единого союзного государства России, Украины и Беларуси. Бывший президент Медведев опубликовал на своей странице в Твиттере карту Украины, где большая ее часть за исключением узкой полоски на границе с Польшей была отмечена как буферная зона.

Финальным перевернувшим настроение Трампа триггером стали не эти угрозы, а конкретные действия ВС РФ. В ночь 25 мая по 12 украинским регионам было выпущено 300 беспилотников и 70 ракет, в результате чего погибли 13 мирных жителей Украины. Возможно, именно тогда Мелания Трамп высказала своему мужу все, что думает об этой войне. Днем позже американский президент опубликовал свой знаменитый пост о Путине: «Он совершенно сошел с ума! Он без нужды убивает множество людей, и я говорю не только о солдатах. Ракеты и беспилотники стреляют по городам Украины без всякой причины. Я всегда говорил, что он хочет всю Украину, а не только ее часть, и, возможно, это оказывается правдой, но если он это сделает, это приведет к падению России».

В Кремле на такое резкие слова хозяина Белого дома отреагировали весьма сдержанно. Песков объяснил их «эмоциональной перегрузкой» Трампа и высказал признательность ему лично «за содействие в организации запуска» переговоров с Украиной. Сам Путин в который раз одел овечью шкуру и посетовал на «кровавый переворот» в Киеве в 2014 году и уничтожение людей «с вертолетов и самолетов» во время подавления сепаратистского движения на Донбассе, которые «просто вынудили нас делать то, что мы сейчас делаем». Дальше всех в людоедском фарисействе на этот раз пошел министр Лавров, который назвал удары по Украине «абсолютно естественным» ответом Зеленскому и «его хунте». Официальные российские СМИ на жесткий выпад Трампа никак не отреагировали, зато его собственное психическое здоровье стали бурно обсуждать кремлеботы в соцсетях.

27 мая президент Соединенных Штатов снова предупредил Путина, что тот «играет с огнем». В ответ Медведев на правах «меньшого брата» из известной сказки Пушкина пригрозил Америке третьей мировой войной. В свою очередь в Госдепартаменте призвали российское руководство «отнестись серьезно» к словам Трампа.

Лесть и непреклонность Кремля

Отец российской геополитики и один из кремлевских идеологов Александр Дугин уже давно говорил, что «самое правильное движение — это движение по кругу», и призывал россиян водить хороводы. Нельзя сказать, что вся Россия последовала этому призыву, но тактика Путина и его ближайшего окружения в отношении администрации Соединенных Штатов с конца мая и по меньшей мере до начала августа представляла собой хождение по риторическому кругу. Заводилой выступал пресс-секретарь Песков, вместе с ним хоровод вокруг Трампа водили помощник президента Ушаков, министр иностранных дел Лавров, его заместитель Рябков и, конечно же, сам Путин. Медведев играл особую роль деревенского хулигана, периодически задиравшего заносчивого американца. Этому будет посвящен отдельный раздел, а пока посмотрим, как строились дискурсивные круги Кремля.

После изменения позиции Трампа российская дипломатия выработала несколько ответных мессиджей, которая постоянно повторяла на протяжении более чем двух месяцев с конца мая и до конца июля. Главным рупором этих мессиджей стал пресс-секретарь Путина. С 26 мая Песков стал регулярно иногда по нескольку раз в неделю комментировать российско-американские отношения, используя однотипные и регулярно повторяемые высказывания. Их можно разделить на несколько основных групп.

Первая и вероятно самая важная группа мессиджей содержала признание особой роли США в российско-украинских переговорах и слова благодарности президенту Трампу за усилия по прекращению конфликта. С 26 мая по 17 июля Песков по меньшей мере четыре раза признал, что Соединенные Штаты принимают «самое активное участие» в организации диалога, прикладывают «изрядные усилия» для мирного урегулирования и «продолжают» это делать, благодаря чему «проводятся прямые переговоры с Киевом». Одновременно говорилось, что в Кремле «признательны американцам и лично президенту Трампу», благодаря которому «достигнут прогресс». Поэтому Россия благодарна США за посредничество по Украине, и Путин лично ценит готовность Трампа помогать в урегулировании. С 26 мая по 8 июля Песков не менее шести раз поблагодарил Америку и ее президента и сказал, что Россия «высоко оценивает» его вклад в посредничество в разрешении украинского конфликта. Что бы ни сказал Трамп по поводу Путина в течение этих месяцев, лопни, но улыбайся и кланяйся в ответ — такова установка Кремля.

Собственно второй регулярно озвучиваемый Песковым мессидж предполагал, что жесткие заявления Трампа никак не влияют на отношение к нему российского руководства. Путин, в 2021 году сильно обидевшийся на Байдена за то, что тот назвал его убийцей, от его преемника в Белом доме был готов стерпеть практически все. Ведь «ясно, что российская и американская стороны не должны и не могут соглашаться во всем», поэтому Москва должна спокойно реагировать на это. Потому что у Трампа может быть «своя точка зрения», он в полном праве использовать «образные выражения», и вообще у американского президента «уникальная манера говорить и свой уникальный язык». Даже его удары по Ирану не должны отразиться на двустороннем диалоге Москвы и Вашингтона — это же «независимые процессы».

По мере ужесточения риторики Трампа в адрес Путина, и начале июля тон Пескова стал более сдержанным в духе «мы очень внимательно относимся» ко всем его заявлениям, но воспринимаем их спокойно, потому что у него «в целом достаточно жесткая стилистика». Что же касается угроз Трампа разбомбить Москву, то это вообще похожи на фейк. С 27 мая по 29 июля Песков был вынужден около 14 раз прокомментировать те или иные заявления Трампа в адрес России, обычно не уточняя их содержание. Под конец он стал ограничиваться совсем сухими формулировками: «мы тщательно фиксируем» все нюансы в словах американского лидера, а для анализа сказанного им «нужно время». Когда этот анализ завершится, Путин сам прокомментирует, «если посчитает необходимым», а пока в Кремле «приняли к сведению». И даже если Украина воспринимает заявления Трампа как «сигнал к войне», это не его вина, а «киевской хунты».

Только 30 июля уже не Песков, а официальная представительница МИД Захарова довольно аккуратно не в свойственной себе манере предположила, что угрозы Трампа не помогут нормализации отношений России и США. Однако вскоре в Москву по просьбе Путина приехал Уиткофф, и все стали готовиться к саммиту на Аляске.

Третий мессидж из уст Пескова констатировал продолжение закрытых контактов между Россией и США по линии дипломатов и спецслужб по меньшей мере до третьей декады июня с целью «устранения раздражителей». Впервые формулировку «раздражающие вопросы» использовал госсекретарь Рубио еще в феврале, и в Кремле по всей видимости решили таким образом отзеркалить Вашингтону. Одной из целей двусторонних консультаций называлась детальная подготовка встречи Путина и Трампа, возможно даже на троих с Зеленским. Ближе к концу июня пресс-секретарь президента России говорил, что работа по урегулированию раздражителей с США «только началась» и идет «очень вязко». В начале июля он не терял надежду «на починку изрядно поломанных двусторонних отношений», но к концу того же месяца процесс их нормализации шел «ни шатко ни валко», а вопрос о встрече на высшем уровне «в предметном плане» не стоял.

Наконец не менее важный кремлевский мессидж этого периода сообщал, что Россия не собирается отказываться от своих целей в Украине, потому что «это экзистенциальный вопрос». Поэтому Путин сказал Трампу, что будет мстить Украине за операцию «Паутина» и удары по военным аэродромам 1 июня и хотел бы услышать ее осуждение их со стороны американского президента. Тем более, что вот и Кит Келлог в конце мая сказал, что понимает обеспокоенность России расширением НАТО на Восток, а сам хозяин Белого дома сожалеет об ее исключении из G8. Пока американская сторона в интерпретации Кремля продолжал созревать до понимания национальных интересов России, которые для нее «превыше всего», она продолжала кровопролитие в Украине в силу якобы невозможности решить поставленные цели политико-дипломатическим путем.

Взаимное сдерживание: Трамп перехватывает инициативу

После начала полномасштабного вторжения Украину, в Америке стал популярен подход, предполагавший защиту Европы через сдерживание России. Однако мало кто при этом обращал внимание, что Москва сама довольно успешно сдерживала Соединенные Штаты путем регулярного применения ядерного шантажа. Особенно остро это проявилось осенью 2022 года, когда не без влияния угроз Путина в США так и не начал работать принятый Конгрессом и подписанный президентом Байденом закон о ленд-лизе для Украины. В итоге все годы предыдущей американской администрации поддержка Украины «была достаточной, чтобы предотвратить ее поражение, но недостаточной для полной победы». По мнению экспертов, таким образом Вашингтон стремился избежать «шагов, которые могли бы спровоцировать Россию на более радикальные действия, включая потенциальное применение ядерного оружия». Налицо успешный пример сдерживания, который Путин осуществил в отношении Запада.

Путин использовал ядерное оружие как козырь, чтобы поддерживать представление о России как великой державе. Профессор университета Стэнфорда Мартин Хеллман еще в 2015 году назвал это «игрой в безумца». Британский журналист-международник Гидеон Рахман в начале февраля 2022 года предположил, что поведение Путина может быть описано в рамках сформулированной президентом Никсоном «теории сумасшедшего». Для давления на северный Вьетнам тот создал образ иррационального и мстительного лидера, способного на все ради достижения своих целей. Ровно таким представлялся миру Путин с момента аннексии Крыма и особенно после начала полномасштабной войны в Украине.

Однако в последние полгода ситуация кардинально изменилась с тех пор, как в Белый дом вернулся Трамп. В своих публичных выступлениях Путин принял позу жесткого, но спокойного и даже респектабельного политика. Его оценки стали сдержанными, а угрозы ядерным оружием он передал своему бывшему сменщику на посту президента — Медведеву. В российском руководстве, дескать, есть разные мнения, но лидер страны вполне прагматичен и договороспособен — нужно только уступить ему Украину. Скорее всего это была ошибка. Не обладающий никакими реальными полномочиями Медведев звучал менее убедительно, а нишу главного сумасшедшего на планете занял другой.

Возможно, только ради этого Трампа стоило избрать президентом Соединенных Штатов. «Теория сумасшедшего» вернулась на родину и стала фирменным стилем поведения нового хозяина Белого дома, особенно сильное впечатление это произвело в июне. Тогда он весьма красноречиво ответил на вопрос журналиста, готовы ли США прийти на помощь Израилю в войне с Ираном: «Может, я это сделаю. Может, не сделаю. Никто не знает, что я собираюсь предпринять». Тогда же он дал Ирану две недели, чтобы перейти от военных действий к переговорам, но вскоре нарушил это свое условие и нанес удары по иранским ядерным объектам. Это должно было шокировать многих, включая участников происходившего в те же дни экономического форума в Петербурге.

Трамп сделал непредсказуемость инструментом управления, превратив ее в свой главный политический актив. Наблюдатели считают это продолжением навыков, приобретенных за годы девелоперского бизнеса в Нью-Йорке. Удивительным образом это работает. Свой второй президентский срок он и его вице-президент начали с жестких заявлений в адрес европейских союзников и Канады, в итоге на саммите НАТО 24–25 июня было продемонстрировано единство союзников — была продекларирована готовность увеличить военные расходы до 5% годового бюджета всеми странами-членами альянса. Сплочение военного союза и демонстрация его участниками лояльности лидеру — вот то, что сумел добиться Трамп своей непредсказуемостью. Между прочим, если вспомнить положившую начало доктрине сдерживания «Длинную телеграмму» Джорджа Кеннана, то именно единство союзников является базовым условием для её успешной реализации.

Теперь давайте посмотрим, как в течение трех месяцев с мая по конец июля провалилась тактика России по ядерному троллингу Запада. Первое действие этой драмы произошло 20 мая, когда буквально на следующий день после очередного телефонного разговора Трампа с Путиным его верный соратник Медведев пригрозил Западу ядерной войной, которая может начаться из-за изоляции России. Днем позже президент США анонсировал создание в ближайшие три года американской системы противоракетной обороны «Золотой купол», а в Москве не решились ее критиковать. Тогда же в США прошли испытания ракеты Minuteman III, способной доставить ядерный заряд в том числе на российскую территорию.

Если 16 мая в Вашингтоне анонсировали начало до конца года переговоров о выводе войск из Европы, то после заявления Трампа о «сумасшествии Путина» появилось прямо противоположное сообщение о планах наращивания американского военного присутствия на крайнем Севере и в странах Балтии с целью сдержать возможную российскую агрессию. Примерно тогда же стало известно о планах европейских союзников начать закупать у американцев оружие для Украины. Наконец, 26 мая канцлер Мерц заявил о снятии каких-либо ограничений по дальнобойности передаваемых Украине вооружений. К этому решению, по его словам, помимо Германии присоединились Франция, Великобритания и Соединенные Штаты.

В самом конце мая Медведев снова пригрозил Трампу третьей мировой войной, написав 27-го числа пост в Твиттере в ответ на слова американского президента о том, что Путин «играет с огнем». Днем позднее в Вашингтоне было заявлено о начале серийного производства гравитационных атомных бомб B61-13 мощностью до 360 килотонн. Тогда же появилась новость об опубликованным неделей раньше подготовленном по заказу ВВС США докладе Rand Corporation об уроках войны в Украине, согласно которому в случае войны России и НАТО в Европе Североатлантический альянс будет иметь решающее преимущество в воздухе, что может сыграть ключевую роль в исходе возможного противостояния. В начале июня также стало известно, что в виду российской угрозы в Европе планируют в пять раз увеличить наземные силы противовоздушной обороны. Чуть раньше в НАТО отказались обсуждать требование Путина предоставить письменные обязательства нерасширения военного блока на Восток.

После нанесения американских ударов по Ирану Медведев написал в своем Телеграм-канале, что некие не названные им государства «готовы напрямую поставить Ирану свой ядерный боекомплект». На этот раз Трамп лично обратился к «бывшему президенту» и напомнил ему о 30 высокоточных крылатых ракетах Tomahawk, которые «идеально попали в цель» в Иране. Медведев отредактировал этот пост, а вот хозяин Белого дома свою идею не забыл.

14 июля в газете The Washington Post вышла статья, в которой со ссылкой на источники в Белом доме сообщалось, что тремя днями ранее президент США рассматривал возможность передачи Украине дальнобойных ракет Tomahawk и пока отложил это решение. Неделей раньше он якобы обсуждал это вопрос с президентом Зеленским и поддержал идею, что для склонения Путина к переговорам Киеву нужно наносить удары не только по Москве, но и по Санкт-Петербургу. Мало кто тогда обратил внимание, что во время состоявшейся в тот же день пресс-конференции в Овальном кабинете с генеральным секретарем НАТО Рютте, Трамп не только пообещал ввести санкции против России через 50 дней, но и сделал довольно пространное лирическое отступление про успешные ракетные удары по Ирану. Это был прямой намек Кремлю.

Отношения Трампа и российского руководства в июне и особенно июле можно сравнить с постепенным закипанием на медленном огне. Его последний шестой по счету телефонный разговор с Путиным состоялся 3 июля накануне Дня независимости Соединенных Штатов, и американский президент вспоминал о нем еще довольно долго. Через пять дней он сделал свое знаменитое заявление, что «недоволен Путиным», и что от того «в нас летит много чуши». Немного времени спустя стало известно, что приостановка Пентагоном военной помощи Украине было недоразумением, и поставки снова восстановлены. В середине месяца Трамп пообещал Украине новые системы Patriot, потому что Путин «удивил» не только его: «Он говорит красиво, а потом вечером всех бомбит… , и мне это не нравится». Тогда же 47-й президент США напомнил, что Путин обманул всех его предшественников, «но меня он не обманул». Возможно, Трамп таким образом хотел сказать, что знает о склонности хозяина Кремля ко лжи и не готов вестись на его уловки.

Точкой закипания Трампа стало 2 августа, когда глава американской администрации фактически заявил, что его страна готова к ядерной войне с Россией. Комментируя очередные угрозы Медведева, президент Соединенных Штатов дословно сказал следующее: «Когда вы рассуждаете о ядерном оружии, вы должны быть готовы, и мы полностью готовы». Чуть раньше Трамп написал у себя в блоге, что «в связи с крайне провокационными заявлениями» зампреда Совета безопасности России на всякий случай «велел пригнать две атомные подлодки в нужные районы». За несколько дней до этого госсекретарь Рубио в интервью Fox News сказал, что хозяин Белого дома «теряет терпение» в отношении Путина, а чуть позднее констатировал, что закрытые переговоры с российской стороной не позволили добиться какого-либо прогресса. В конце июля Трамп сократил срок своего ультиматума Москве до десяти дней и заявил, что больше не заинтересован в разговорах с Путиным. Сам Путин в это время отправился молиться на Валаам.

На первой рабочей неделе августа по просьбе российской стороны в Москву приехал спецпосланник Уиткофф, который не бывал в России с апреля. В конце той же недели стало известно о планах саммита Трамп — Путин на Аляске. Доведя себя до кипения, американский президент отправился остывать в Анкоридж, где в момент его встречи с российским визави было всего 12 градусов по Цельсию.

Не стоит также забывать, что предшествующим аляскинской встрече контекстом служило подписание в Белом доме декларации о прекращении огня между Алиевым и Пашиняном, предоставляющей исключительные права США на транзитный коридор между Нахичеванью и основной азербайджанской территорией через Армению. В отличие от своего предшественника непредсказуемый Трамп просто не замечает никаких «красных линий» вроде снятия ограничений на дальнобойное оружие для Украины или решение вопросов войны и мира в пределах бывшей Российской империи. Это политический факт, с которым Кремлю придется считаться по меньшей мере еще три года.

Год после саммита

Настоящая глава посвящена анализу кремлевских нарративов по итогам саммита в Анкоридже и их действенности в отношениях с официальным Вашингтоном. Встреча на Аляске не имела видимых результатов, но была представлена российскими и зарубежными медиа как дипломатическая победа Путина. Появление утечек от высокопоставленных дипломатов третьих стран о проектах территориального раздела Украины как условии прекращения войны лишь усилило этот эффект.

Однако в действительности в начале осени 2025 года всё стало выглядеть так, что окно возможностей для Кремля в отношениях с Трампом закрывается. В конце октября республиканская администрация Белого дома приняла первые собственные санкции против российских нефтяных компаний «Лукойл» и «Роснефть». Тогда в Москве решили использовать хорошо известный с советских времен дипломатический прием с «духом Анкориджа», пытаясь оказать давление на Вашингтон апелляцией к якобы имевшим место никому доподлинно неизвестным договоренностям или неким двухсторонним «пониманиям» в отношении условий прекращения украинской войны. На Западе эта риторика не имела никакого успеха, а к началу лета следующего года начала вызывать нескрываемое раздражение высокопоставленных представителей дипломатического ведомства США. Однако несмотря на отсутствие быстрых результатов Путин не отказался о своей линии в отношении Трампа.

Мифология встречи Путина и Трампа на Аляске

Саммит на военной базе Элмендорф-Ричардсон в Анкоридже 15 августа 2025 года, несмотря на громкий медийный шум, ожидаемо закончился ничем. Президент США говорил, что хочет посмотреть на Путина, и это ему удалось. В последний момент формат разговора был изменен с личной встречи на групповые переговоры, в которых участвовали госсекретарь Рубио, спецпосланник Уиткофф, министр Лавров и помощник Ушаков.

Программа саммита была сокращена: переговоры заняли вдвое меньше времени, чем планировалось. В Кремле говорили, что встреча продлится шесть-семь часов. Но в итоге она завершилась быстрее, чем за три часа. Даже запланированный ланч с участием чиновников экономического блока и бизнесменов обеих стран был отменен. Накануне мероприятия Трамп обещал, что в первые же минуты поймет, будет ли предстоящая встреча «хорошей или плохой». Если она окажется неудачной, то закончится «очень быстро». Если считать реальный хронометраж переговоров по сравнению с планировавшимся, несмотря на улыбки и дружеские жесты саммит не выглядит большой удачей для обеих сторон.

После переговоров Путин и Трамп коротко зачитали свои заявления перед прессой. Речь президента России заняла около восьми минут, а президента США — меньше четырех. Важными месседжами выступления Путина стали очередная апелляция к необходимости устранения «первопричин конфликта» и возложение ответственности за полномасштабное вторжение России в Украину в 2022 году на администрацию Байдена. Это скорее свидетельствовало о неизменности его непримиримой позиции, чем о готовности к компромиссам и реальным договоренностям. По итогам саммита можно было констатировать нулевой результат с крайне неопределенным продолжением.

Пожалуй, сильнейшим эпизодом встречи в Анкоридже стал полет над головой Путина и встретившего его на розовой дорожке Трампа сверхсовременного американского бомбардировщика B-2 Spirit в сопровождении четырех истребителей F-35. Это выглядело не столько как дань уважения высокому гостю, сколько как предупреждение. На самом деле подобный жест хорошо вяжется с контекстом предшествовавших саммиту трех месяцев в отношениях Москвы и Вашингтона. Коротко их содержание можно охарактеризовать как перехват Вашингтоном инициативы во взаимном сдерживании двух держав. Этот контекст важнее того, что произошло на Аляске, и он описан в предыдущей главе.

Комментируя итоги встречи с Путиным, президент Трамп фактически признал, что договоренность не достигнута. Либеральные комментаторы на Западе, в частности, ветеран американской дипломатии Дэниел Фрид, признали: хорошая новость состоит в том, что никакой плохой сделки для Украины по итогам саммита заключено не было. По словам находящегося в эмиграции российского исследователя Евгения Рощина, «Трамп не стал бросаться словами, от которых было бы сложно отказаться и не стал ничего решать за Украину и Европу». При этом американская сторона не позволила Москве размыть повестку переговоров за счет включения в нее широкого спектра вопросов. В результате Украина осталась единственным пунктом обсуждения в ходе состоявшейся встречи. Наконец, самое важное: по итогам саммита американский президент не подпал под очарование Путина, чего по опыту его встреч с Бушем-младшим опасались в Вашингтоне.

Тем не менее в российской и мировой прессе доминировал взгляд, согласно которому саммит в Анкоридже стал дипломатической победой российской стороны. Все началось с того, что в глазах западных наблюдателей сам Путин на встрече с Трампом выглядел «счастливым и искренне воодушевленным». На первом брифинге для журналистов после саммита кремлевский пресс-секретарь Песков продемонстрировал не меньшее воодушевление следующими словами: «Разговор, действительно, очень позитивный …, который позволяет дальше уверенно вместе идти по пути поиска вариантов урегулирования». Это заявление может быть интерпретировано как фактическое признание, что никаких реальных «вариантов урегулирования» в ходе саммита найдено не было. Однако сама демонстрация крайне позитивного настроения в Москве производила впечатление на наблюдателей больше отсутствия каких-либо видимых результатов.

Довольное выражение лица при минимуме деталей о содержании переговоров — такова была риторическая тактика Кремля сразу после завершения саммита на Аляске. На следующий день Путин провел специальную встречу с руководством правительства, силовых ведомств и федерального собрания РФ, на котором назвал состоявшийся визит своевременным и весьма полезным. По словам российского президента, он смог «спокойно и детально» изложить позицию Москвы по украинскому конфликту. В результате «разговор был очень откровенным, содержательным, и … это приближает нас к нужным решениям». Снова никакой конкретики, но оценка встречи позитивная и содержит обещание некоего «нужного» российской стороне решения в неопределенном будущем.

«Так все это бесславно для них и закончилось», — написал известный коммерсантовский журналист путинского пула Андрей Колесников в своем репортаже из Анкориджа, имея в виду неудачную попытку своих коллег задать вопросы Путину и Трампу перед началом переговоров. На первый план им была вынесена ситуация, когда один журналист крикнул Путину: «Когда вы прекратите убивать мирных жителей?», а тот жестами показал, что не слышит вопроса. Однако, учитывая старый советский навык читать между строк, возможно, здесь содержался и намек на реальные итоги саммита. Константин Ремчуков в «Независимой газете» непонятно с чего заключил, что саммит продемонстрировал «разрыв единого фронта Запада в отношении Москвы». Год спустя этот тезис, очевидно, сформулированный кремлевской методичкой, повторил Борис Межуев.

Самой откровенной среди ведущих российских медиа оказалась «Комсомольская правда», прямо написавшая: дипломатическая победа Путина в Анкоридже состоит в том, что Россия и дальше «будет решать свои задачи … на передовой». Иными словами, российская армия может продолжать войну против Украины, уничтожая ее жителей, города и села. Глава Russia Today Маргарита Симоньян была рада увидеть лимузин Путина с московскими номерами на американской военной базе, а пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова не без злорадства констатировала «близкое к безумию» состояние западных СМИ, три года рассказывавших об изоляции России и теперь увидевших красную ковровую дорожку под ногами Путина в гостях у президента Соединенных Штатов.

Именно тезис российской пропаганды о возможности безнаказанно продолжать войну в Украине в сочетании с этой пресловутой красной дорожкой (которая, если внимательно посмотреть кадры хроники, была розовой) стали триггерами для уныния и негодования либеральных политиков и прессы на Западе.

Одним из самых радикальных стал твит конгрессмена-демократа от штата Массачусетс Джима Макговерна, в котором он обвинил Трампа в расстилании красного ковра перед военным преступником на американской земле вместо того, чтобы арестовать его. С ним согласен колумнист издания Politico Джейми Деттмер, сокрушавшийся дружескому приему в Америке, которого без каких-либо значительных уступок сумел добиться находящийся в международном розыске военный преступник. В свою очередь журнал Time написал о «сиянии приема на красном ковре», как о главной дипломатической победе Путина, ставшей «заметной формой его глобальной реабилитации». Об угрозе легализации Путина на мировой арене по итогам саммита на Аляске заявил и Майкл Карпентер, бывший старший директор по Европе в Совете национальной безопасности при президенте Байдене.

При этом западные комментаторы как будто позабыли, что и до визита в Анкоридж Путин был вполне рукопожатным не только в Иране и Северной Корее, но и в Китае, Индии, ЮАР, арабских странах Персидского залива и много, где еще за пределами западного альянса. Никакой дополнительной реабилитации и легализации визит к Трампу ему не дал.

Конечно, теплое приветствие, красная дорожка, поездка в лимузине Трампа — все это вызывало негативную реакцию в первую очередь украинцев и их союзников. Однако, если оставить работающие на российскую пропаганду эмоции в стороне, как заметил бывший старший сотрудник объединенного подразделения разведки в штаб-квартире НАТО Эдвард Ронг, на самом деле такой прием вполне типичен для стиля Трампа. «Он всегда ведет себя дружелюбно, доброжелательно, гостеприимно», будь то лидер КНДР Ким Чен Ын или кто-то еще. Российский политолог в изгнании Иван Преображенский также предложил вынести за скобки гостеприимство Трампа, потому что тот «так общается со всеми, когда ему надо поговорить».

Буквально три дня спустя, 18 августа, не на далекой холодной Аляске, а непосредственно в Белом доме прошла встреча Трампа с президентом Зеленским при участии лидеров стран Коалиции желающих. Открытая часть переговоров для прессы продолжалась не 12, а 25 минут и проходила в гораздо более непринужденной дружеской обстановке, чем в Анкоридже. Сам саммит в Вашингтоне занял значительно больше времени и выглядел куда более помпезно. Однако никто не назвал эту встречу дипломатической победой Зеленского, хотя контраст с концом февраля был разительный.

Окно возможностей для Путина?

Несмотря на обещание Путиным скорой новой встречи в Москве и попытки Трампа устроить прямые переговоры российского и украинского президентов, через месяц после саммита в Анкоридже ему стало понятно: реальных действий по достижению мира его визави в Восточной Европе предпринимать не намерены. Это привело к очередному ужесточению риторики Белого дома в отношении Кремля. Во второй половине сентября Трамп сделал несколько заявлений в адрес России и Путина. Из анализа их содержания становится очевидно, что после девяти месяцев попыток восстановления диалога с Путиным ради прекращения войны в Украине Трамп начал признавать отсутствие реального прогресса и по крайней мере на уровне дискурса частично вернулся на позиции своего предшественника в Белом доме. Одним из сохраняющих свою актуальность мессиджей Вашингтона стала констатация, что Россия теряет больше солдат на поле боя, и украинская война служит средством ее медленного истощения.

В середине сентября 2025 года Трамп впервые открыто назвал Россию агрессором и заявил о намерении продолжать экономическое давление на Москву за счет расширения нефтяного эмбарго и снижения цен на энергоносители, тем самым оставив ее без средств на продолжение боевых действий. Наконец, совместно с европейскими союзниками Трамп продолжил военную помощь Украине и заявил о готовности участвовать в обеспечении гарантий ее безопасности после завершения конфликта.

На совместной пресс-конференции с премьер-министром Великобритании Киром Стармером 18 сентября Дональд Трамп сказал, что Путин «подвел» его и не содействовал его попыткам закончить войну в Украине. В ходе той встречи 47-й президент США дважды допустил, что украинский конфликт «может перерасти в Третью мировую войну», но высказал надежду, что «мы не движемся» в этом направлении. Одновременно стало известно, что замминистра обороны США Элбридж Колби подписал два документа о военных поставках Киеву — по 500 млн долларов каждый — во исполнение «Списка приоритетных потребностей Украины» — инициативы PUPL, принятой НАТО летом 2025 года. Американское оружие для Украины продолжили покупать европейские союзники.

Вернувшись в Вашингтон, на коротком брифинге для журналистов на лужайке перед Белым домом 21 сентября Трамп заявил, что США помогут защитить Польшу, если Россия продолжит эскалацию у ее границ. Нарушения российскими военными воздушного пространства Польши и соседних стран в то время стали регулярными, и заявление Трампа оказалось уместным в плане поддержки союзников. Никакого реального раскола западной коалиции, как видно из этого заявления, после Анкориджа не произошло. Одновременно на фоне российско-беларусских учений «Запад», в ходе которых отрабатывалось использование тактического ядерного оружия против соседних стран, президент Кароль Навроцкий заявил, что Польша хотела бы разместить на своей территории ядерные арсеналы союзников по НАТО, включая Францию.

Все эти сообщения свидетельствовали о главном: нынешний хозяин Белого дома меньше боится угроз Путина и за счет своей репутации «непредсказуемого сумасшедшего» сумел перехватить инициативу во взаимном ядерном сдерживании с Москвой. При этом угроза перерастания локального конфликта в Украине в глобальное столкновение России с Западом за прошедшие полгода никуда не делась. Осенью прошлого года она снова возросла, когда сначала Польша, а затем Эстония активировали 4-ю статью НАТО. Однако теперь риторику угрозы Третьей мировой войны стал чаще использовать именно американский президент, а не российский. Трамп успешно вытеснил Путина с этого поля.

Очередную попытку ядерной эскалации Москва попыталась предпринять в конце октября 2025 года после решения республиканской администрации Белого дома впервые с января ввести новые санкции против России. Однако, как сообщило в середине ноября латвийское издание Delfi, российский политический истеблишмент и экспертное сообщество в итоге сами оказались напуганы перспективами ядерной войны с Западом.

Российско-американская эскалация ядерной риторики началась после сообщений Москвы об испытаниях крылатой ракеты «Буревестник» 26 октября. В ответ Дональд Трамп заявил, что отдал Пентагону приказ немедленно возобновить испытания ядерного оружия «на равной основе» с другими странами. На это Дмитрий Песков поспешил ответить, что испытания Буревестника не были испытаниями ядерного оружия.

5 ноября в Кремле состоялось заседание Совета безопасности, на котором обсуждался вопрос возобновления ядерных испытаний российской стороной в ответ на заявление американского президента. Инициатором обсуждения выступил спикер Государственной думы Володин, ястребиную позицию в поддержку возвращения России к ядерным испытаниям заняли министр обороны Белоусов и начальник генштаба Герасимов. С более осторожными заявлениями выступили чекисты — директора СВР Нарышкин и ФСБ Бортников. Путин не только поддержал их, но и продемонстрировал миру осторожность и сдержанность вопреки давлению радикалов в депутатском корпусе (Володин) и армии (Белоусов и Герасимов). С одной стороны, он заявил о намерении «неукоснительно» придерживаться обязательств по Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и отсутствии у России планов отойти от этих обязательств. С другой стороны, он поручил силовым ведомствам разработать «предложения о возможном начале работ по подготовке испытаний ядерного оружия». Таким образом, Путин в очередной раз закрепил свой отказ от позиции «мирового сумасшедшего» в пользу Трампа.

Роль грозящих ядерным оружием «сумасшедших» в путинской системе оказалась окончательно передана на нижние этажи кремлевской иерархии. Летом эту миссию провалил Медведев, осенью попытки ядерного шантажа продолжились на уровне экспертного сообщества. Согласно источникам той же публикации в Delfi в ноябре 2025 года в российских академических институциях, связанных с изучением США и Канады, прошло закрытое обсуждение доклада военного эксперта высокого ранга. В представленном докладе рассматривались гипотетические сценарии «деэскалации» военного конфликта за счет ограниченного ядерного поражения без прямого упоминания российско-украинской войны.

Согласно первому сценарию в качестве зоны нанесения ядерного удара называлась акватория Черного моря, второй сценарий предполагал крупную техногенную катастрофу в результате «провокации» на атомной электростанции в соответствующем регионе. По мнению автора, результатами должны стать «необходимость консолидации европейских государств для ликвидации последствий» и приостановка активных боевых действий на пораженной территории. В докладе также отмечалось, что в условиях накопления в обществе усталости от войны у руководства страны осталось мало времени для достижения своих целей на поле боя, а безрезультатное продолжение военных действий скоро начнет восприниматься как поражение. Собственно, поэтому и была предложена ядерная эскалация в целях последующего завершения конфликта с нерелевантной исторической отсылкой к опыту ядерных бомбардировок Японии.

В этом контексте издание Axios 20 ноября опубликовало 28 пунктов драфта плана Белого дома по урегулированию российско-украинской войны, который в значительной степени повторял требования Путина и, в частности, предполагал признание США де-факто российскими Крыма и Донбасса. В тот же день американский мирный план был представлен президенту Зеленскому на встрече с делегацией высокопоставленных американских военных во главе с министром армии США Дэном Дрисколлом, на его согласование в Вашингтоне планировали потратить не больше недели.

В Кремле мирный план Трампа поддержали, оценив как «хорошую основу для переговоров». Однако европейские союзники не согласились с рядом предложенных пунктов, и статус документа вскоре был понижен до уровня очередного «проекта». Показательно, что несмотря на учет Вашингтоном интересов Кремля обсуждение этого проекта мирного урегулирования шло по большей части без его участия исключительно внутри треугольника США — Украина — Коалиция желающих. Не удивительно, что итоги подобных дебатов не могли устроить Путина, а попытки быстрого заключения сделки о мире в очередной раз закончились безрезультатно. Во время трехсторонней встречи в Майами в конце декабря 2025 года российская и украинская делегации уперлись в территориальный вопрос и не стали его обсуждать, дальнейшие переговоры свелись к решению задач обмена военнопленными и к весне 2026-го практически сошли на нет.

Пока мирный план Трампа заходил в тупик, закрывалось и окно возможностей для Путина. Уже в начале осени 2025 года отдельным наблюдателям стало понятно, что ни одна из поставленных им в январе целей в отношении Соединенных Штатов достигнута не была за исключением возможности периодического телефонного общения с американским президентом и не приносящих больших результатов закрытых переговоров по линии спецслужб и агентов в крупном бизнесе. Введение новых санкций против России, продолжение предоставления разведданных, субсидий и продажи оружия украинцам за счет европейских союзников — все это оставляло Вашингтон в игре и делало его заинтересованным в том, чтобы Украина не проиграла по итогам войны. Давление на Киев сохранялось, но носило в большей степени моральный характер. В то же самое время Россия получала новые санкции в экономике и новые проблемы на поле боя и в тылу.

Собственно, через полгода после саммита в Анкоридже министр Лавров осторожно упрекнул администрацию США в продолжении «чистого байденизма», который предполагает не только сохранение старых, но и введение новых санкций через несколько недель после «очень позитивной встречи Путина и Трампа». Главе российского МИДа оставалось только посетовать, что попытка договориться с американцами без Украины и европейских союзников провалилась, и в Вашингтоне продолжают поддерживать действия украинской стороны против России.

Долгое эхо Анкориджа

Самым крупным нарративом Кремля на американском направлении конца 2025-го — первой половины 2026 года стали рассуждения об «импульсе», «духе» и даже «модальностях» Анкориджа. Строительство нарратива началось менее двух месяцев спустя завершения саммита с заявления пресс-секретаря Пескова 7 октября, что российско-американский диалог по линии дипломатических ведомств «находится в подавленном состоянии» и пока не сделано «серьезных шагов». На следующий день заместитель главы российского МИДа Рябков констатировал, что «мощный импульс Анкориджа» «усилиями сторонников войны до последнего украинца» «в значительной мере исчерпан». С ним «в корне» не согласился помощник президента РФ по международным делам Ушаков, использовавший при этом словосочетание «достигнутые на Аляске договоренности», которые же вызывают недовольство у европейских стран и Киева. Еще несколько дней спустя на пресс-конференции по итогам саммита стран СНГ в Душанбе сам Путин рассказал о «понимании», которое возникло у него с Трампом в Анкоридже.

Само понятие «дух Анкориджа» появилось не позднее 20 октября, когда замминистра Рябков заявил о намерении «донести до американцев», что «Анкоридж задал рамки, в которых нужно работать», и этому «нет у нас альтернативного пути». Журналисты в заголовке новости ТАСС приписали ему следующие слова: «Дух российско-американского саммита на Аляске не имеет альтернативы». Так этот мемный нарратив был окончательно сформулирован за два дня до введения санкций Трампа против России.

В дальнейшем апелляция к «духу Анкориджа» возникала по мере необходимости комментировать усилия американцев, европейцев и украинцев по реальному прекращению военных действий. Так, в порядке комментария обсуждения Киевом и европейскими столицами представленного Белым домом мирного плана в конце ноября министр Лавров заявил, что для российской стороны важно сохранение духа и буквы Анкориджа «по тем ключевым пониманиям, которые мы зафиксировали».

Следующая крупная интервенция «духа Анкориджа» состоялась за неделю до начала закончившихся неудачей последних на текущий момент трехсторонних переговоров Россия — США — Украина в Женеве в феврале 2026 года. Тогда Лавров в очередной раз напомнил, что на Аляске российская сторона приняла предложенный американцами проект решения проблемы. «Одобрив их предложения, мы, по сути, выполнили задачу урегулирования украинского вопроса». — сказал глава российского МИДа. Одновременно Песков сделал специальное пояснение для прессы о том, что российская сторона подразумевает под «духом Анкориджа». По его словам, «есть целый ряд пониманий», которые были достигнуты накануне и во время саммита Путина и Трампа в августе 2025 года. Эти понимания «являются краеугольными» и «способны сдвинуть процесс урегулирования» российско-украинского конфликта.

После окончательного осознания неудачи попытки переговоров в Женеве Лавров заявил в начале марта, что «дух Анкориджа испарился». Однако, как и положено духам, он через некоторое время вернулся. В конце мая его снова вызвали московские журналисты, приписав замминистра Рябкову объяснение «духа Анкориджа» как атмосферы «доверия, сформировавшуюся между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом». Еще месяц спустя — в конце июня — Рябков был вынужден специально заявить, что «столоверчением не занимается» и «никогда не говорил про дух Анкориджа», только про импульс.

В течение июня ситуация во внутреннем и внешнеполитическом положении России начала меняться кардинальным образом. Удары украинских дронов по нефтеперерабатывающим заводам спровоцировали бензиновый кризис, а Крым оказался в состоянии фактической блокады. Это привело к существенным переменам в восприятии войны американским президентом. Выступая на полях саммита G7 в Эвиане, президент Трамп заявил о значительном увеличении потерь России в ходе наступления на фронте и одновременно о своем «потеплении» в отношении целей Украины в этой войне. В совместном заявлении лидеры «Большой семерки» был особо подчеркнут «новый импульс», который переживает оборонительная стратегия украинской стороны. В целях его развития было обещано увеличить поставки средств противовоздушной обороны, вооружений большей дальности действия и рассмотреть возможность предоставления Украине лицензионных льгот на развитие собственного военного производства.

В этом контексте с российской стороны появился последний отсвет «духа Анкориджа» на этот раз в виде неких «модальностей», которые упомянул лично Путин. 23 июня хозяин Кремля назвал «четыре базиса» своей позиции по урегулированию украинского конфликта. «Модальности Анкориджа» были названы наряду с достигнутыми весной 2022-го «договоренностями Стамбула», путинским ультиматумом Украине лета 2024 года и «реалиями на земле». Тем самым он подтвердил непреклонность своей позиции.

Под «модальностями Анкориджа», скорее всего, надо понимать обсуждавшиеся там возможные параметры мирного урегулирования. Согласно анализу российского эмигрантского издания «Медуза», в их число входили следующие пункты:

• США признают территориальные претензии России к Украине на Крым, Донбасс и оккупированные части Запорожской и Херсонской областей;
• Прекращение огня перестает быть предварительным условием для начала переговоров о мире;
• США и Россия налаживают широкое взаимодействие, главным образом в экономической области;
• Субъектами договоренностей выступают только Россия и Соединенные Штаты, Украина — объект раздела, а Европа не участвует вовсе.

Поскольку подобного рода «понимания», или модальности нарушали суверенитет Украины и противоречили базовым принципам современного международного права, ни одна из сторон переговоров на Аляске не могла позволить себе говорить о них напрямую. Все эти пункты могли быть реконструированы только как эхо через неофициальные сливы или заявления высокопоставленных дипломатов третьих стран. Так, еще в конце августа 2025 года министр иностранных дел Турции Хакан Фидан заявил, что по имеющимся у него данным Москва согласна остановиться на линии фронта в Херсонской и Запорожской областях, если получит оставшуюся под контролем Украины часть Донбасса. Российская сторона оставила это утверждение без комментариев, но лояльная Кремлю пресса преподнесла это как «компромисс» в вопросе о территориях.

Анализируя семантическую генеалогию метафоры «дух Анкориджа», российские исследователи в эмиграции Мария Майофис и Илья Кукулин установили два возможных ее источника. Первый относится ко временам наполеоновских войн и связан с понятием «дух Тильзита», использовавшимся французским императором Бонапартом для обозначения особых душевных связей с Александром I. Это неплохо коррелирует с трактовкой «духа Анкориджа» как особой атмосферы доверия между президентами России и США.

Однако еще более понятный семантический слой связан с риторическими практиками советской дипломатии времен холодной войны. Тот или иной «дух» возникал, когда лидеры двух враждующих блоков встречались, не могли добиться конкретных результатов и делали взаимные «заверения в желании решать накопившиеся проблемы». Советские дипломаты укоряли западных партнеров в нарушении того или иного «духа» всякий раз, когда видели наступление на собственные интересы. В результате еще президент Никсон сумел добиться того, чтобы советская сторона исключила подобную риторику из своего лексикона. Позднее «дух Рейкьявика» и «дух Мальты» появились совсем в ином контексте как символы окончания противостояния Восток — Запад. Но если посмотреть на ситуативность апелляций Москвы к «импульсу», «духу» и «модальностям» Анкориджа, то в соответствии с традициями советской дипломатии времен холодной войны они возникали ровно в те самые моменты, когда в Кремле хотели напомнить Вашингтону о необходимости соблюдать их условия завершения украинской войны.

Характерным примером реакции официальных представителей Белого дома на «дух Анкориджа» может служить брифинг государственного секретаря США Марко Рубио 25 июня 2026 года через два дня после упоминания Путиным соответствующих модальностей. Под конец общения с прессой, посвященного в основном ситуации вокруг Ирана и Персидского залива, один из журналистов задал вопрос по поводу упреков России в нарушении неких достигнутых на Аляске договоренностей. Рубио перебил его, не дослушав вопрос до конца: «Не было никаких договоренностей». После чего повторил еще несколько раз, что в Анкоридже было сделано предложение, но договорённостью оно так и не стало. Он также признал, что наряду с некоторыми другими требованиям Россия хочет всю территорию Донецкой области, но соглашения по этому поводу не было. На этом пресс-конференция была завершена, но короткий ответ Рубио прекрасно услышали в Кремле.

Через три дня тему «духа Анкориджа» окончательно закрыли и в Москве. Если министр Лавров в очередной раз попытался напомнить о «положенных на стол» американцами и одобренных российской стороной «предложениях об урегулировании», то Путин отступил и фактически отказался от продвигавшегося ранее нарратива. Он признал, что в Анкоридже обсуждались возможности завершения украинского конфликта и компромиссы, но никаких формальных документов подписано не было. Так «дух Анкориджа», хочется верить, полностью испарился из официальной риторики Кремля.

Итоги полутора лет и будущее глазами российских экспертов

После окончательного исчезновения «духа Анкориджа» в Москве снова заговорили об угрозе возможной ядерной эскалации и распространения войны на страны Европейского Союза и НАТО. В начале сентября очередным ярким высказыванием главного кремлевского ястреба Дмитрия Медведева стала угроза «прямого удара по всем немецким производствам военной техники для бандеровской клики … и по некоторым иным местам в Берлине». Днем ранее заместитель министра иностранных дел и сын одного из основателей Службы внешней разведки России Александр Грушко спокойно заявил, что «у России нет ни причин, ни планов нападать на страны НАТО». Разница во мнениях по этой теме наблюдается и среди лояльных Кремлю российских экспертов.

Видимые разногласия в российской экспертной среде разглядеть, конечно, крайне сложно. В условиях цензуры и тотального давления со стороны властей люди опасаются открыто высказывать свое мнения или предпочитают говорить эзоповым языком. Одной из форм скрытого несогласия может служить апелляция к профессиональной рамке дисциплины международных отношений и избегание публицистичности в своих публичных выступлениях. Так, академик РАН и президент ИМЭМО имени Примакова Александр Дынкин в интервью ТАСС сухо заметил, что пресловутый «дух Анкориджа» является изобретением журналистов (читай, российской пропаганды), и «никто из серьезных людей» встречу на Аляске и возникшее на ней «предварительное понимание» так не называл. Получается, по меньшей мере Лавров и Песков в оптике академика Дынкина к «серьезным людям» отнесены быть не могут, поскольку говорили о «духе Анкориджа».

Ученик и преемник академика Дынкина на посту директора ИМЭМО Федор Войтоловский в интервью порталу Российского совета по международным делам (РСМД) и вовсе отказался обсуждать значение саммита, предложив переадресовать этот вопрос историкам. Перейдя к комментариям периодически звучащих с российской стороны угроз нанесения ударов по территории ЕС в ответ на их поддержку Киева, он назвал подобные заявления безответственными. По мнению Войтоловского, сторонники сценария расширения войны с российской стороны выдают желаемое за действительное. Он также обратил внимание своего интервьюера, что «ни Президент России, ни министр иностранных дел, ни министр обороны никогда себе подобных высказываний не позволяют». Как известно, ИМЭМО с советских времен служило местом трудоустройства сотрудников первого главного управления КГБ СССР, а позднее СВР. Умеренность и сдержанность руководителей этого института в целом коррелирует с осторожностью заявлений высокопоставленных чекистов в Кремле и на Смоленской площади.

Другие, более далекие от Академии наук крупные публичные эксперты, в большей степени вынуждены служить задачам пропаганды и потому охотнее рассуждают о возможности ядерной эскалации и расширения театра военных действий на страны Европы. Так, Дмитрий Тренин, в недавнем прошлом директор Московского центра Карнеги, а ныне занимающий почетную должность президента РСМД, в интервью газете Berliner Zeitung сделал целый ряд заявлений, содержащих угрозы нападения России на страны НАТО.

Во-первых, он вернулся к сформулированной в отношении администрации Байдена российской нарративной линии, согласно которой США с самого начала войны в Украине — участник конфликта, а не посредник. Во-вторых, он пригрозил, что скоро американские союзники в Европе могут оказаться под ударом. Поскольку Запад «шаг за шагом лишает» Путина «мирных вариантов», «решительный ответ … еще впереди». Наконец, Тренин переходит к прямому ядерному шантажу и говорит, что вполне возможная «большая война России и НАТО неизбежно будет вестись с применением ядерного оружия». Дальше рисуется страшная картина ядерной войны между Россией с одной стороны и Англией и Францией с другой, в результате которой «эти страны … будут полностью уничтожены».

При этом некогда слывший либералом спикер прямым текстом проговаривается: эскалация конфликта за счет нападения России на страны НАТО и применения ядерного оружия должно произойти потому, что «прежними средствами СВО проблему не решить». По словам Тренина, если в 2022 году речь шла об Украине, то в 2026-м речь идет о Европе и Западе в целом. «Была СВО — стала война», потому что остановка сейчас под давлением Запада означала бы признание Кремлем поражения. Согласованный в Анкоридже «план Трампа» отброшен, и открывает путь к большой войне. «Вопрос стоит о жизни и смерти государств», — резюмировал популярный на Западе в прошлом либеральный эксперт.

Похожие мысли высказывает и другой хорошо известный на Западе российский аналитик, формальный глава карагановского Совета по внешней и оборонной политике и регулярный собеседник Путина на заседаниях Валдайского клуба Федор Лукьянов. В своей колонке для газеты «Коммерсант» по случаю годовщины саммита в Анкоридже он, во-первых, повторяет мысль Тренина: «заклинания Трампа, что Вашингтон — посредник, а не участник, лукавы». Во-вторых, по его мнению, «последствия Аляски также продемонстрировали, что Америка не всесильна». Лукьянов объясняет свой тезис тем, что Трамп не смог добиться от Европы и Украины того, чего хотел год назад. Наконец, он мягче Тренина завершает свой короткий текст намеком, что по итогам прошедшего с саммита в Анкоридже года «российско-европейское военное противостояние приобрело отчетливые перспективы». По сути, перед нами тот же самый нарратив, только высказанный чуть мягче.

Объяснение подобным угрозам своих коллег еще в июне дал Сергей Караганов, первый наставник и покровитель Лукьянова, в интервью Диане Панченко. На вопрос пророссийской пропагандистки в Украине, хочет ли он уничтожить Европу ядерным оружием, Караганов ответил, что говорил не о необходимости нанесения ядерного удара по Европе, но лишь о такой возможности. Дословная цитата звучит следующим образом: «возможно, нам придётся, не дай Бог, нанести его для того, чтобы предотвратить и закончить эту страшную войну, которую нам навязал Запад и которую он ведёт на территории Украины». По его словам, он призывал к возможности применения ядерного оружия, чтобы «восстановить страх» перед ним в условиях идущей третьей мировой войны.

Транслируемый в отношении Запада кремлевский нарратив, по сути, вернулся к состоянию до января 2025 года. Его структура может быть представлена следующим образом: поддержка Украины в борьбе за её суверенитет против российской агрессии делает западных союзников, включая США, стороной конфликта с Россией. Украина в этой картине выглядит не объектом агрессии, а некой буферной территорией, на которой происходит столкновение России и Запада. Не останавливающаяся западная поддержка Украины позволяет ей продолжать войну, что имеет целью истощение и поражение России. Это позволяет Москве говорить о возможности прямого столкновения со странами НАТО и применения ядерного оружия с целью покончить с якобы имеющей место агрессией Запада против себя на территории Украины.

Акцент делается на возможных потерях для европейской цивилизации, а неизбежные симметричные потери российской стороны намеренно затеняются. Тот очевидный факт, что подобный сценарий положит конец не только войне и западному миру, но с большой вероятностью и России тоже, умалчивается. По сути дела, авторы нарратива угрожают самоубийством вместе с остальным миром, если тот не согласится на ее условия в отношении нескольких областей Украины.

Для деконструкции этого нарратива стоит сначала напомнить слова профессора Войтоловского о безответственности публично обсуждающих сценарии прямого столкновения России и Запада экспертов, выдающих желаемое за действительное. По оценке госсекретаря Рубио, Россия и так теряет не менее пяти тысяч своих солдат в неделю, воюя за Купянск и Малую Токмачку. Но поскольку этого недостаточно для ее победы, продолжение войны существующими темпами или заморозка ее по линии текущего соприкосновения будут восприняты в российском обществе как поражение. Это станет поражением в первую очередь Кремля и лично Путина, развязавшего эту войну. Вполне возможно, что оно будет стоить ему власти.

В качестве выхода из сложившегося тупика предлагается эмоционально объяснимый ответ — уничтожить весь мир вместе с собой из-за того, что не получилось взять Киев за три дня. Это работало в рамках «теории сумасшедшего» в 2014 и 2022 годах, когда ей умело пользовался сам Путин. Однако поскольку Трамп заставил его отказаться от этой линии поведения и делегировать ядерный шантаж нижестоящим этажам своей властной иерархии, из уст Караганова, Тренина и Лукьянова эти угрозы звучат гораздо менее убедительно, чем раньше.

Заключение и рекомендации

Как видно из проделанного анализа, формулированием внешнеполитического курса России в отношении США занимался лично президент Путин. К организации переговорного процесса непосредственное отношение имели помощник президента по международным делам Ушаков, глава РФПИ Дмитриев, глава МИДа Лавров и его заместитель Рябков, директор СВР Нарышкин, важную роль в его реализации сыграли посол Дарчиев, сенатор Карасин и советник директора ФСБ Беседа. Публичной артикуляцией курса занимались непосредственно Путин, его пресс-секретарь Песков, руководители МИДа Лавров и Рябков. Информационную работу с западной аудиторией включая лично Трампа вел Дмитриев. Важную роль подталкивающих Путина к еще более жесткой эскалации «ястребов» играли Медведев, спикер Государственной Думы Володин и несколько хорошо известных на Западе прокремлевских экспертов.

Кремлевская программа-минимум в отношении Белого дома состояла в восстановлении личных контактов между президентами Путиным и Трампом, сокращении поддержки Украины Вашингтоном и максимально долгой отсрочке введения новых санкций против России. Программа-максимум предполагала добиться руками новой американской администрации смещения Владимира Зеленского с поста президента Украины и получить возможное ослабление режима санкций США в отношении России на уровне «соглашения исполнительной ветви власти» без надежд получить что-то большее.

Между тем выбранные риторические направления — попытка сокрытия войны в Украине среди других подлежавших обсуждению важных проблем, ставка на привлекательность России как перспективного партнера для американского бизнеса и попытка играть на противоречиях между новой администрацией в Вашингтоне и президентом Зеленским — первоначально не возымели должного эффекта и имели довольно ограниченное действие. В первые месяцы президентства Трампа по всем трем направлениям Кремлем не было достигнуто желаемых результатов.

Попытки «растворения» украинской проблемы в более широкой повестке были сокращены в марте 2025 года, когда стал понятен приоритет американской стороны именно в прекращении войны в Украине. Через полтора месяца после перезагрузки отношений с Белым домом Кремль был вынужден признать это как очевидный приоритет. Идея особого значения экономического партнерства в начале апреля 2025 года полностью захватила Уиткоффа, но еще раньше Трамп пригрозил России вторичными пошлинами в случае отсутствия прогресса в урегулировании конфликта. Более того его входная позиция в отношении Путина состояла в угрозе разрушения российской экономики в случае отказа от мира с Украиной. Наконец, попытка Путина спровоцировать смену власти в Киеве в марте 2025 года и вовсе вызвала взрыв возмущения у Трампа. План добиться отставки Зеленского при помощи новой американской администрации в тот момент тоже оказался неуспешным.

Вместе с тем российская сторона в первые же месяцы пребывания Трампа в Белом доме сумела добиться и очевидных успехов. Во-первых, были восстановлены и продолжены регулярные контакты на уровне первых лиц и высокопоставленных сотрудников их администраций. Во-вторых, прекращен ранее по факту сложившийся дипломатический бойкот, что позволило возобновить работу посольств в обеих странах. Наконец, удалось запустить переговорный процесс по украинской проблеме. И хотя большинство объявленных договоренностей оказались декларациями и пока не привели к остановке боевых действий, определенные подвижки в виде регулярных обменов военнопленными достигнуты и здесь.

По итогам первых трех месяцев новой американской администрации в Москве были готовы к жестким мерам со стороны Трампа в случае затягивания российской стороной пути к реальному прекращению огня и перемирию с Украиной. Пытаясь избежать подобной перспективы и понимая ограниченность действия изначально предложенной триады мессиджей в течение мая — июля 2025 года кремлевская команда балансировала в отношениях с Белым домом между необходимостью льстить и заискивать перед Трампом и одновременно продолжать реализовывать поставленные задачи по уничтожению независимости Украины.

В течение следующих трех месяцев с мая по июль 2025 года российско-американские отношения ходили по кругу, где на каждом следующем этапе в Вашингтоне становились все сильнее недовольны Москвой. Несмотря на три раунда российско-украинских переговоров в Стамбуле путинские войска продолжали кровопролитные бомбардировки украинцев и наступление на фронте. При этом ласковые речи пресс-секретаря Пескова в адрес Америки и ее лидера сопровождались угрозами ядерной войны со стороны Медведева. В результате трехмесячного подогрева на медленном огне в начале августа Трамп дошел до кипения, заявив о готовности США к ядерной войне с Россией. После чего сам снял себя с огня и отправился на Аляску остывать и встречаться с Путиным.

Убежденность в победе Путина по итогам саммита в Анкоридже, возникший вокруг обсуждения гипотетических путей прекращения войны и без каких-либо конкретных зафиксированных на бумаге договоренностей, тем не менее имела довольно долгое и устойчивое продолжение в нарративах Кремля. Вскоре в Москве последствия саммита стали называть «импульсом», «духом» и даже «модальностями» Анкориджа. Хотя скорее это может быть описано как эхо, которое в течение последующего года пытались синтезировать российские дипломаты и пропагандисты.

Осенью 2025 года политика Соединенных Штатов в отношении России стала напоминать времена президента Байдена с тремя важнейшими отличиями. Во-первых, Трамп в гораздо меньшей степени придавал значение ядерной риторике Москвы, которую Путин делегировал своим подчиненным. Во-вторых, американский военно-промышленный комплекс научился извлекать прибыль от поставок оружия Украине за счет Коалиции желающих. Наконец, важное отличие состояло в том, что периодические звонки из Белого дома в Кремль сделали Путина зависимым от собственной задачи очаровать американского президента и договориться с ним «по-мужски» на своих условиях. Поэтому Путин уже не мог порвать с республиканской администрацией и вернуться к прямой конфронтации с Вашингтоном, как это было сделано при предыдущем президенте.

«Дух Анкориджа» был придуман для того, чтобы сохранить давление на Трампа и привязать его повестке, предполагавшей довольно широкие уступки российской стороне. Однако, как показала практика, эффективность подобной уловки оказалась невелика. Никто из официальных лиц на Западе ни разу не упомянул ни о каком «духе». Эта повестка звучала исключительно в эхокамере русскоязычных медиа, не имея никакого эффекта на внешнюю аудиторию, а летом 2026 года любые подобные отсылки стали вызывать нескрываемое раздражение в дипломатическом ведомстве США. После окончательного исчезновения «духа Анкориджа» в Москве снова заговорили об угрозе возможной ядерной эскалации и распространения войны на страны Европейского Союза и НАТО.

Рекомендации политическому классу Соединенных Штатов

Общеполитические

• Укрепить отношения с европейскими союзниками и демонстрировать единство в готовности к сдерживанию России в соответствии с современным переосмыслением принципов, сформулированных Джорджем Кеннаном.
• Добиваться реализации всех пунктов декларации июньского 2026 года саммита G7 в части поддержки Украины, особенно в плане обеспечения ее системами противовоздушной обороны.
• Продолжать диалог с Москвой по всем имеющимся каналам с целью усилить раскол в окружении Путина в отношении дальнейшего ведения войны и принудить российскую сторону пойти на реальные компромиссы.

На уровне информационной политики

• Продолжать и постоянно совершенствовать политику, препятствующую распространению кремлевской пропаганды на Западе и внутри самой России.
• Создать и начать продвижение встречных нарративов, противостоящих запугиванию обществ Европы и Америки российской ядерной угрозой.
• Отделить кремлевскую пропаганду от российского общества и максимально расширить поддержку важнейших антивоенных инициатив россиян, как в эмиграции, так и непосредственно внутри страны.
• Разоблачить безответственность, нереалистичность и лживость озвучиваемых прокремлевскими политиками и экспертами угроз расширения военных действий на европейские страны НАТО и применения ядерного оружия, в том числе с использованием русскоязычных медийных площадок в эмиграции.
• Информировать российских граждан о реальном положении дел, потерях на фронте и в российской экономике, формулируя и транслируя соответствующие мессиджи через эмигрантские и в более завуалированной форме внутрироссийские медиа и социальные сети.